Полуночный поезд

Она, должно быть, молилась, что я заберусь к ней в окно и украду её, как Ромео Джульетту. В ней что-то было. Что-то ужасное. Что-то, забытое Богом. Она хотела, чтобы все было красиво, но вышло иначе. Бедная Сандра. Господи упокой её душу. Я любил её, но я любил и Клэр. Возможно, мои чувства к ней были не настолько сильны, но я все же любил её.

Мы с Клэр поженились в сорок пятом. Война как раз закончилась, и наши мальчики стали возвращаться домой. Тем не менее, появились новые страхи: «Всюду красные!» — так они говорили. Не знаю. Люди есть люди, страдают они чаще всего от своих же игрушек. Я работал механиком, а Клэр стала учительницей. С деньгами было неважно, но мы не жаловались. Нас было двое, у нас была своя квартира, а больше заботиться было не о чем. Так было, пока в один день я не вернулся домой. Клэр ждала меня.

— Привет, милая, — шепнул я ей на ухо и поцеловал её в шею, как я это делал всякий раз, когда приходил домой.

— Я задержалась.

— Что?

— У меня были задержки.

— Не понимаю, о чем ты говоришь? — она взяла меня за руку и положила её себе на живот. На меня словно тонна кирпичей рухнула.

— Ты хочешь сказать…

— Да! — она пыталась сдерживать слезы и улыбаться, но потом все-таки расплакалась.

— Я стану…

Мой сын родился двенадцатого декабря тысяча девятьсот сорок девятого. Красивейший ребенок из всех, кого я только видел. Уильям Хадсон Бронсон. Он был похож на меня так же, как я на своего отца. Я стремился сделать его тем, чем не смог стать я сам, но с деньгами было туго, и лучше не становилось. Бабушка умерла за два года до его рождения, но моя мать была еще жива. Она была счастлива увидеть своего маленького Билли Б, как она его назвала, и она любила его всем своим сердцем. Я был рад, что смог увидеть её такой счастливой.

Билли исполнился год, когда я узнал, что наш старый дом снова выставили на продажу. Мать дала мне чек, на котором были все деньги, что она скопила за десять лет. Она сказала, как хорошо было бы вернуться домой. Припасть к корням и вырастить Билли так, как вырастили меня самого. Я не считал это хорошей мыслью. Я знал, что там меня ждали все те воспоминания, что прятались в тени и готовились к тому, чтобы снова начать меня душить.

— Если там и были привидения, то они давно ушли, — сказала мне мать.

— Это была хорошая жизнь. Может быть, иногда было тяжело. Иногда очень тяжело, но это твоя кровь, Дэниел. Тебе ведь не нравится быть механиком, правда? Разве ты не хочешь вернуться к земле? Смотреть, как всходят плоды твоего труда?

Она была права. Я скучал по деревенской жизни, и я даже не знал, насколько. Мы с Клэр оставили Билли с моей мамой и поехали в дом моего детства. Наш городок немного вырос. Теперь там было все, что нужно молодой семье. Когда мы добрались до старой фермы, мой взгляд упал на сарай, и внутри у меня похолодело.

— Что с тобой? — спросила Клэр своим приятным заботливым голосом.

— Наверное, по моей могиле прошелся гусь.

Нашим домом теперь владел городской богач, который хотел испытать удачу в фермерском деле. Однако он не смог жить без современного комфорта, а потому подсоединил электричество, сделал водопровод и покрасил стены. Это был уже не мой дом.

После обхода Клэр села в машину и высказала свое мнение.

— Мы должны купить этот дом.

— Ты и вправду так думаешь?

— Да, я смогу работать в местной школе. Ты будешь здесь работать, выращивать кукурузу, пасти коров, заниматься обычными фермерскими делами.

— Ты и вправду хочешь здесь жить? — спросил я. Я и сам хотел вернуться, но мой внутренний голос кричал, чтобы я этого не делал.

— Да, — её взгляд был полон уверенности. Клэр знала, что я, как всегда, сломаюсь. У нее была особая власть надо мной.

— Тогда все решено. Дом наш.

Так началась наша новая жизнь. Земля была плодородной, кукуруза росла как сорняки, а Билли полюбил свежий воздух. Немного времени прошло после нашего первого урожая, как Клэр снова забеременела. Летом пятьдесят третьего у нас родилась девочка, Эстер Мэй Бронсон. Похожая, как две капли воды, на свою мать. Кусочек американской мечты.

Я часто выходил к железной дороге. Сам не знаю, что я ожидал там увидеть. Наверное, я хотел осознать нечто, казавшееся мне невероятным. Я никому об этом не рассказывал. Ни разу. Дьявол и его поезд в ад были моей тайной. Я не сошел с ума, я молил Бога, чтобы этого не случилось. Иногда по ночам я слышал паровозный свисток. Медленный стук колес о бесконечные рельсы пронзал ночной воздух. Порой, я готов в этом поклясться, мне слышались истошные крики, едва заглушенные этим свистком.

И все-таки мы жили хорошо. Билли рос и мужал у меня на глазах, а Эстер расцветала с каждым днем. Настал шестьдесят восьмой год. На другом конце земли бушевала новая война, но меня это не волновало, пока Билли не пришел ко мне и не сказал, что пойдет в армию.