Полуночный Всадник

Наконец, от их общих усилий, Коля поддался, отлетая вместе с ними к противоположной стене и сбивая по дороге высокую тумбу с цветочной вазой. Раздался грохот и звон стекла, а затем все стихло.

— Ты в порядке?

Парень стоял на коленях, спиной к ним, судорожно дергаясь с несколько секунд, а потом резко упал на пол, будто у него разом закончились все силы.

— Что с ним? — Оля, застонав, поднялась на ноги, помогая подняться и Вике. — Коля?

Свет одинокой свечи, потревоженный их возней, наконец, успокоился, пламя выровнялось, освещая обезглавленное тело несчастного парня. Девушки закричали так пронзительно, что едва сами не оглохли от собственного крика. Из ровного среза на шее сочилась кровь, извилистым ручьем сбегая по дощатому полу и пробиваясь к зеркалу, которое пошло тонкими трещинами там, где до этого застрял Коля. Поток достиг его за пару секунд, встречаясь со своим отражением — по ту сторону зазеркалья, на том же самом полу, лежала отрезанная голова, моргнувшая девушкам на прощание и беззвучно открывшая и закрывшая рот.

Оля начала задыхаться, делая глубокие короткие вдохи, но из-за спазма кислород не поступал в легкие. Она вцепилась в Вику, впиваясь ногтями в ее руку, едва держась на ногах.

— Так, успокойся. Дыши. — Девушка подхватила ее под руку и повела прочь. Им пришлось вжаться в стену, чтобы обойти Колю, тело которого заняло собой все пространство прихожей. — Марина! Марина! Мы уходим! Ты там?

— Давай просто уйдем, — попросила Оля, немного успокоившаяся, когда они достигли входной двери. — Позовем на помощь.

— Нет, ты же видишь, что здесь происходит. Нельзя ее бросать.

— Она, наверное, уже мертва. Всадник пришел за ней первой!

— Нет никакого Всадника! — хорошенько встряхнула ее за плечи Вика. — Всему есть разумное объяснение. Что-то было в пиве или сигаретах. У нас коллективная галлюцинация или еще что. Марина!

— Уходите!

Они увидели невысокую сгорбившуюся фигуру на втором этаже у самой лестницу. Свет свечей туда не проникал, оставляя эту часть дома запретной для них.

— Спускайся и пойдем. Здесь происходит что-то неправильное.

До них донесся тихий смех.

— Я уже никуда не пойду.

— Черт с тобой, ненормальная. — Вика схватила ближайшую свечу и двинулась вверх по лестнице. — Я тебе еще это припомню, когда протрезвеем.

— Не ходи, — взмолилась Оля, схватившись за ручку двери и готовая бежать в любую секунду. — Она спятила.

— Марина, последний раз говорю, — девушка едва не плакала, — пошли, у нас большие проблемы. Очень большие.

Шаг за шагом, свет скользил все выше по лестнице, отбрасывая испуганные тени и прокладывая дорогу вперед. Марина не двигалась, замерев у стены, практически сливаясь с ней.

— Оставь меня здесь, прошу… — Голос девушки звучал так жалобно, что ее подруга даже замешкалась, замерев на середине пути. — Я никуда не пойду. Больше никуда…

— Что ты такое говоришь? Спускайся. Нам нужно идти. Сейчас же.

Марина сделал шаг вперед, потом другой, все еще оставаясь в тени.

— Меня больше нет. Он забрал меня!

— Кто тебя забрал?

Ступень, еще одна…

— Всадник. Видишь?

Последний шаг и девушка ступила в ореол света. Вика, испуганно вскрикнула, отшатнувшись и едва не выронив из рук свечу. Темнота могла их спасти, но пламя свечи стойко держалось против внезапных порывов, золотым сиянием обрамляя то, что осталось от хрупкой блондинки. Она совсем исхудала, напоминая скелет, обтянутый кожей, вещи болтались на ней как неродные. Кожа пошла морщинами и темными пятнами, напоминающими трупные. Светло-русые волосы, при свете дня отливающие золотом, сейчас стали платиново-серыми, повиснув на плечах неопрятными прядями, значительно поредев. Но даже не это так сильно испугало Вику, а ее глаза — абсолютно бесцветные, поддернутые мутной пленкой, как у стариков, больных катарактой.

— Видишь? — Голос, все еще звонкий и молодой, просто не мог принадлежать этой истлевшей от времени женщине. — Он меня забрал! Все забрал.

Марина зарыдала, хватаясь тонкими скрюченными, словно птичьи лапы, руками за лицо, и длинными ногтями впиваясь в дряблую кожу, пытаясь расцарапать ее, снять безобразную маску. Но та не поддавалась, глубокие порезы почернели, посыпавшись на пол какой-то черной пылью.

— Сними ее с меня! Сними!

Марина согнулась пополам, яростно крича, дергая седые пряди волос, которые клочьями отрывались от черепа, плача, царапала иссохшуюся кожу и разбрасывая во все стороны тонкие, словно пергамент куски. Вика брезгливо отступила, пятясь назад и едва не падая с лестницы. Свет ушел вслед за ней, свеча задрожала и потухла, оставляя Марину в милостивом полумраке. Она кричала все громче, ее тело извивалось все быстрее, а черный силуэт, казалось, становился все меньше, усыхая у них на глаза.

— Мы не можем ей помочь, — прошептала на ухо подруге Оля, осторожно касаясь ее плеча. — Давай уйдем.

Вика побеждено опустила голову, громко всхлипывая, и затряслась в горьких рыданиях, позволяя просто увести себя прочь из этого дома.