Каждый барнаульский жулик знает: если накосячил по-крупному, нет места лучше, чтобы замести следы, чем поселок Ильича — примыкающая к старой промзоне Барнаула деревенька — лабиринт из кривых улочек, вытянувшихся по песчаной обской отмели и с одной стороны подмываемый рекой, а с другой скрытый от посторонних глаз нависающим глинистым берегом…
37 мин, 9 сек 3599
А потом случился август девяносто первого — три дня, когда номенклатура по всей стране была поставлена в ситуацию жесткого выбора с кем идти дальше. Кто-то встал на неверную сторону, кто-то на три дня ушел на больничный, а вот прокурор, которому после истории с ДТП на поселке Ильича было уже нечего терять, поддержал новую власть и не прогадал. После победы над ГКЧП он был записан в самые верные сторонники первого президента России, и уже осенью был призван в Москву следить за порядком в новом государстве. Был прокурор нестар, амбициозен и сметлив, верно чуял, что в возникшей на руинах великой державы стране дозволено, а что является табу. Немудрено, что в бандитские девяностые он сделал блестящую карьеру и вышел на пенсию в начале двухтысячных простым российским миллиардером.
История же Васьки была скоро забыта — молодежь — прошедшие армию пацаны его возраста начали, подражая героям американских боевиков, чуть ли не ежедневно гибнуть в разборках, так что одинокий пластмассовый букетик, который каждый июнь появлялся на обочине кольцевой, затерялся среди пышных венков, то и дело обрамлявших придорожные столбы после очередной разборки.
Судьба Анисьи сложилась непросто. Коварное кольцо — окружающая поселок так и не позволило ей заполучить наследницу колдовской силы, а теперь незаконченный обряд не давал ведьме выйти за пределы гравийной границы. Анисья металась по лабиринту поселковых улиц, проклиная каждого встречного. Впрочем, совсем скоро ярость сменилась молчаливой покорностью, и еще более двадцати лет Анисья безвылазно жила в своем домишке, который с каждым годом ветшал все сильнее. Была она нелюдима, а с расцветом эзотерического мракобесия, охватившего Россию на рубеже двадцатого века, у настоящей ведьмы появилось так много конкурентов из числа шарлатанов, что слава Анисьи пошла на убыль Больше всех этому радовалась несчастная Клавка, привязанная к ведьме невидимыми колдовскими чарами, — наконец-то женщина вздохнула спокойнее, перестав служить у ведьмы на посылках.
Вновь заговорили об Анисье в две тысячи тринадцатом году, когда ей пришла пора умирать. Земля долго не отпускала ведьму. Как и в случае с бабкой Акулиной, над поселком неделю метались перепуганные вороны, собаки рвались с цепей, а вой из покосившейся избушки стоял на всю округу. Когда все стихло, в дом Анисьи первым вошел сосед. Как он успел рассказать перед смертью, изнутри пахнуло могильным холодом, и он услышал, как кто-то позвал его по имени. Анисья лежала на кровати — маленькая, сморщенная с большим крючковатым носом. Сосед перекрестился, опрокинул стакан водки из ведьминого буфета, снова перекрестился и пошел звать милицию. Рядом с домом толпились зеваки, но войти внутрь не решались.
Когда подъехал экипаж, чтобы зафиксировать факт смерти гражданки Метелкиной, никто не заметил, как нашедший ведьму смельчак вошел в свою околицу, скрутил с вкопанных во дворе столбов бельевую веревку и скрылся в сарае. Искать бедолагу начали когда потребовалось подписать протокол — обшарили двор, заглянули в дом, потом кто-то из мальчишек забежал в сарай — здесь он и увидел мужчину. Кое-как привязав веревку к вбитым в стену гвоздям, тот висел в петле, карикатурно раскинув ноги. До земли кончики ботинок не доставали всего лишь пары сантиметров.
Новый суицид случился на третий день — молодая девчонка из свежепостроенного коттеджа неподалеку поругалась с родителями и вскрыла себе вены. А на девятый день после смерти Анисьи молодой парень — студент техникума, снимавший комнату на соседней улице, закрылся в гараже и завел двигатель автомобиля. Хозяйка, почуяв неладное, позвала мужиков, те выломали дверь и вытащили уже потерявшего сознание юношу на свежий воздух. Студента удалось откачать, он долго смотрел на своих спасителей ничего не понимающими глазами, да так и не мог внятно объяснить, с чего вдруг решил свести счеты с жизнью.
Самую внятную мотивацию своих поступков изложил бульдозерист, работавший на заготовке речного песка в обской пойме. Майской ночью он прогнал свой многотонный гусеничный «Катерпиллер» по кольцевой дороге, и, выбрав самое узкое место, разворотил еще не до конца просохший асфальт после чего снес половину стоявшего неподалеку дома. Совершив этот акт вандализма, рабочий вернулся на площадку, где попытался повеситься, но надо отдать должное органам внутренних дел. Проезжавший неподалеку наряд поймал хулигана. Бульдозерист, помещенный в психиатрическую клинику, поведал, что слышал зов — такой, словно кто-то называл его по имени. Когда рабочий, принявший происходящее за галюцинацию, откликнулся, некая сила овладела его телом. Сила эта была столь черна и зла, что, разрушив дорогу, бульдозерист, дабы избавиться от звучащих в голове голосов, решил покончить с собой.
История же Васьки была скоро забыта — молодежь — прошедшие армию пацаны его возраста начали, подражая героям американских боевиков, чуть ли не ежедневно гибнуть в разборках, так что одинокий пластмассовый букетик, который каждый июнь появлялся на обочине кольцевой, затерялся среди пышных венков, то и дело обрамлявших придорожные столбы после очередной разборки.
Судьба Анисьи сложилась непросто. Коварное кольцо — окружающая поселок так и не позволило ей заполучить наследницу колдовской силы, а теперь незаконченный обряд не давал ведьме выйти за пределы гравийной границы. Анисья металась по лабиринту поселковых улиц, проклиная каждого встречного. Впрочем, совсем скоро ярость сменилась молчаливой покорностью, и еще более двадцати лет Анисья безвылазно жила в своем домишке, который с каждым годом ветшал все сильнее. Была она нелюдима, а с расцветом эзотерического мракобесия, охватившего Россию на рубеже двадцатого века, у настоящей ведьмы появилось так много конкурентов из числа шарлатанов, что слава Анисьи пошла на убыль Больше всех этому радовалась несчастная Клавка, привязанная к ведьме невидимыми колдовскими чарами, — наконец-то женщина вздохнула спокойнее, перестав служить у ведьмы на посылках.
Вновь заговорили об Анисье в две тысячи тринадцатом году, когда ей пришла пора умирать. Земля долго не отпускала ведьму. Как и в случае с бабкой Акулиной, над поселком неделю метались перепуганные вороны, собаки рвались с цепей, а вой из покосившейся избушки стоял на всю округу. Когда все стихло, в дом Анисьи первым вошел сосед. Как он успел рассказать перед смертью, изнутри пахнуло могильным холодом, и он услышал, как кто-то позвал его по имени. Анисья лежала на кровати — маленькая, сморщенная с большим крючковатым носом. Сосед перекрестился, опрокинул стакан водки из ведьминого буфета, снова перекрестился и пошел звать милицию. Рядом с домом толпились зеваки, но войти внутрь не решались.
Когда подъехал экипаж, чтобы зафиксировать факт смерти гражданки Метелкиной, никто не заметил, как нашедший ведьму смельчак вошел в свою околицу, скрутил с вкопанных во дворе столбов бельевую веревку и скрылся в сарае. Искать бедолагу начали когда потребовалось подписать протокол — обшарили двор, заглянули в дом, потом кто-то из мальчишек забежал в сарай — здесь он и увидел мужчину. Кое-как привязав веревку к вбитым в стену гвоздям, тот висел в петле, карикатурно раскинув ноги. До земли кончики ботинок не доставали всего лишь пары сантиметров.
Новый суицид случился на третий день — молодая девчонка из свежепостроенного коттеджа неподалеку поругалась с родителями и вскрыла себе вены. А на девятый день после смерти Анисьи молодой парень — студент техникума, снимавший комнату на соседней улице, закрылся в гараже и завел двигатель автомобиля. Хозяйка, почуяв неладное, позвала мужиков, те выломали дверь и вытащили уже потерявшего сознание юношу на свежий воздух. Студента удалось откачать, он долго смотрел на своих спасителей ничего не понимающими глазами, да так и не мог внятно объяснить, с чего вдруг решил свести счеты с жизнью.
Самую внятную мотивацию своих поступков изложил бульдозерист, работавший на заготовке речного песка в обской пойме. Майской ночью он прогнал свой многотонный гусеничный «Катерпиллер» по кольцевой дороге, и, выбрав самое узкое место, разворотил еще не до конца просохший асфальт после чего снес половину стоявшего неподалеку дома. Совершив этот акт вандализма, рабочий вернулся на площадку, где попытался повеситься, но надо отдать должное органам внутренних дел. Проезжавший неподалеку наряд поймал хулигана. Бульдозерист, помещенный в психиатрическую клинику, поведал, что слышал зов — такой, словно кто-то называл его по имени. Когда рабочий, принявший происходящее за галюцинацию, откликнулся, некая сила овладела его телом. Сила эта была столь черна и зла, что, разрушив дорогу, бульдозерист, дабы избавиться от звучащих в голове голосов, решил покончить с собой.
Страница 11 из 12
