Голова жреца с хрустом лопнула посередине, коричневый от гнили мозг потёк по его подбородку, но ублюдок, не обращая на это никакого внимания, вцепился мне в плечо и потянул на себя, намереваясь засадить мне в брюхо кривой жертвенный нож. Разрубленный череп восстановился за долю секунды, лишь вылетевший из глазницы левый глаз продолжал болтаться на стебельке. Я впечатал в рожу жрецу левый кулак, щупальца Комка обвили ему голову…
69 мин, 47 сек 5376
— Так не пойдёт, — задумчиво сказал Некромант и одним движением левой руки рассеял оставшиеся фантомы. — Думаешь, придал им форму близких людей и сразу начал выражать их волю? А ведь именно я выражаю наши чувства. Нас, сломанных кукол. Знаешь, чего мы хотим? Убивать. Это доказала Тёма. Когда я рассказал ей, что ты ходишь за пределы замка вовсе не по приказу Корума, она отправила одну свою подружку следить за тобой. Мою девушку, Алёну. Вообще-то, я именно ей и обмолвился, совершенно случайно — никогда не умел держать язык за зубами. Думаешь, она стала бы убивать ту твою утопленницу, если бы не хотела? Ты бы видел ей лицо — ну, то, что от него осталось — когда Алёнка ей всё рассказала. Квинтэссенция ненависти. А потом Корум, решив, что вы его предали, захотел убить вас с Репьём и Тёму. Думаешь, я поверю, что они сейчас встали бы на твою сторону?
Я промолчал. Да и если бы хотел что-то сказать — не смог бы, моё тело трансформировалось в птичье. Злобы не было — она исчезла вместе с бурей. Осталась безграничная усталость и боль от ран. Но такую усталость испытываешь, когда уже почти доделал очень трудное и важное дело. Осталось лишь собрать силы на последний рывок и получить заслуженный отдых.
— Ты же видел, — продолжал Некромант, — мы — всего лишь мясо, которое после своей смерти превращается в источник энергии. Умри, отдай мне свою левую руку, и тогда я уничтожу этот проклятый мир быстрее. Не мучай себя. И меня не мучай.
— Закрой свои рты, — прокаркал я, едва ворочая языком. — Думаешь, я встану на твою сторону? После всего, что я видел? После того, что пережил? Вот так встану и скажу — убивай меня? Нет уж, дружище. Что для меня ещё несколько минут мук, если я смогу убить тебя и увидеть, как в этот проклятый мир возвращается жизнь? Увидеть, что всё было не зря. Что все они погибли, чтобы жили другие.
— Что ж, так тому и быть. Ты умрёшь и не увидишь конец этого мира. Впрочем, так оно и задумывалось, и мной, и тобой.
По левой руке Некроманта прошла дрожь. Его тощее тело изогнулось, деформируясь. Кости вылезли наружу, заключая плоть в доспех, Рука Бога превратилась в исходящее Тьмой оружие — костяную дубину с пятнадцатью мощными шипами, на концах которых располагались искривлённые от жажды убивать пасти.
— Мы похожи, — прошипела одна из них. Правая рука Некроманта махнула в сторону извивающегося Комка.
— Внешне — может быть. Но у нас разная начинка.
Я ударил крыльями и, взлетев над крышами задний, спикировал на приготовившегося к моей атаке Некроманта. Он подставил Руку Бога под выпад моей руки-сабли, и та разлеталась от удара, оголяя израненную плоть. Но Комок впился в костяной доспех, оставляя на нём следы от зубов и шипящие потёки яда. Голова Некроманта распахнулась, как бутон уродливого цветка, и из Тьмы внутри неё выстрелили костяные стрелы, прошившие мой доспех насквозь, прошедшие сквозь моё тело, разорвавшие Крылья. Тень зашила свои раны, а я успел вонзить вторую саблю в ещё не сросшиеся кости. Рука Бога отшвырнула меня в сторону, я врезался в чудом уцелевшую стену, пробил её насквозь и покатился по соседней улице, пока не встретился с очередной уцелевшей стеной. Крылья Тени трещали, но не ломались, они и смягчили удар.
Чувствуя вкус крови на зубах, я опёрся на Крылья и встал. Нет, у меня не были разбиты губы (у меня и губ-то не осталось) или выбиты зубы, кровь шла из горла.
— Кажется, нас нехило потрепало, Комок, — прошептал я, но Комок не ответил. Когда же ты закончишь свои размышления, дружище?
Некромант кружился на месте, тряся своим подобием головы и пытаясь вырвать правой рукой застрявшую саблю — левая для этого не была предназначена. Я сорвал с пояса арбалет, и Тень послушно впитала его, искажая с ним и мою руку. Вот уж не думал, что он мне когда-нибудь пригодится…
Я поднял разросшийся до размеров пушки арбалет и выпустил в Некроманта череду Теневых Стрел, и две из них пробили его костяной доспех, впились в плоть, причиняя муки и парализуя мышцы, принялись ввинчиваться в его тело, выискивая сердце. Некромант закричал, выгнулся, потом наоборот будто сжался и исторг из своего тела стрелы. В этот же миг я налетел на него, ударил крыльями, сбивая с ног, подхватил скрюченными когтями и, подняв в воздух, швырнул в ближайший источник Света — несколько сияющих тел жрецов, нашедших свой конец в полуразрушенном здании. Скверна исчезла, и их тела обрели обычный вид, плоть наросла на кости, или же Свет заменил её там, где она сгнила при жизни.
Раздался вой пятнадцати глоток. Некромант поднялся, опираясь на левую руку, но тут же новый залп Теневых Стрел опрокинул его землю. Его доспехи в сиянии Света стали менее прочными, и на этот раз сразу полдюжины стрел пробили его. Нужно было сделать несколько шагов или подняться в воздух, атаковать, добить его, но я стоял, скрючившись и харкая кровью, которая и не думала останавливаться.
Я промолчал. Да и если бы хотел что-то сказать — не смог бы, моё тело трансформировалось в птичье. Злобы не было — она исчезла вместе с бурей. Осталась безграничная усталость и боль от ран. Но такую усталость испытываешь, когда уже почти доделал очень трудное и важное дело. Осталось лишь собрать силы на последний рывок и получить заслуженный отдых.
— Ты же видел, — продолжал Некромант, — мы — всего лишь мясо, которое после своей смерти превращается в источник энергии. Умри, отдай мне свою левую руку, и тогда я уничтожу этот проклятый мир быстрее. Не мучай себя. И меня не мучай.
— Закрой свои рты, — прокаркал я, едва ворочая языком. — Думаешь, я встану на твою сторону? После всего, что я видел? После того, что пережил? Вот так встану и скажу — убивай меня? Нет уж, дружище. Что для меня ещё несколько минут мук, если я смогу убить тебя и увидеть, как в этот проклятый мир возвращается жизнь? Увидеть, что всё было не зря. Что все они погибли, чтобы жили другие.
— Что ж, так тому и быть. Ты умрёшь и не увидишь конец этого мира. Впрочем, так оно и задумывалось, и мной, и тобой.
По левой руке Некроманта прошла дрожь. Его тощее тело изогнулось, деформируясь. Кости вылезли наружу, заключая плоть в доспех, Рука Бога превратилась в исходящее Тьмой оружие — костяную дубину с пятнадцатью мощными шипами, на концах которых располагались искривлённые от жажды убивать пасти.
— Мы похожи, — прошипела одна из них. Правая рука Некроманта махнула в сторону извивающегося Комка.
— Внешне — может быть. Но у нас разная начинка.
Я ударил крыльями и, взлетев над крышами задний, спикировал на приготовившегося к моей атаке Некроманта. Он подставил Руку Бога под выпад моей руки-сабли, и та разлеталась от удара, оголяя израненную плоть. Но Комок впился в костяной доспех, оставляя на нём следы от зубов и шипящие потёки яда. Голова Некроманта распахнулась, как бутон уродливого цветка, и из Тьмы внутри неё выстрелили костяные стрелы, прошившие мой доспех насквозь, прошедшие сквозь моё тело, разорвавшие Крылья. Тень зашила свои раны, а я успел вонзить вторую саблю в ещё не сросшиеся кости. Рука Бога отшвырнула меня в сторону, я врезался в чудом уцелевшую стену, пробил её насквозь и покатился по соседней улице, пока не встретился с очередной уцелевшей стеной. Крылья Тени трещали, но не ломались, они и смягчили удар.
Чувствуя вкус крови на зубах, я опёрся на Крылья и встал. Нет, у меня не были разбиты губы (у меня и губ-то не осталось) или выбиты зубы, кровь шла из горла.
— Кажется, нас нехило потрепало, Комок, — прошептал я, но Комок не ответил. Когда же ты закончишь свои размышления, дружище?
Некромант кружился на месте, тряся своим подобием головы и пытаясь вырвать правой рукой застрявшую саблю — левая для этого не была предназначена. Я сорвал с пояса арбалет, и Тень послушно впитала его, искажая с ним и мою руку. Вот уж не думал, что он мне когда-нибудь пригодится…
Я поднял разросшийся до размеров пушки арбалет и выпустил в Некроманта череду Теневых Стрел, и две из них пробили его костяной доспех, впились в плоть, причиняя муки и парализуя мышцы, принялись ввинчиваться в его тело, выискивая сердце. Некромант закричал, выгнулся, потом наоборот будто сжался и исторг из своего тела стрелы. В этот же миг я налетел на него, ударил крыльями, сбивая с ног, подхватил скрюченными когтями и, подняв в воздух, швырнул в ближайший источник Света — несколько сияющих тел жрецов, нашедших свой конец в полуразрушенном здании. Скверна исчезла, и их тела обрели обычный вид, плоть наросла на кости, или же Свет заменил её там, где она сгнила при жизни.
Раздался вой пятнадцати глоток. Некромант поднялся, опираясь на левую руку, но тут же новый залп Теневых Стрел опрокинул его землю. Его доспехи в сиянии Света стали менее прочными, и на этот раз сразу полдюжины стрел пробили его. Нужно было сделать несколько шагов или подняться в воздух, атаковать, добить его, но я стоял, скрючившись и харкая кровью, которая и не думала останавливаться.
Страница 15 из 20
