Последнее обновление

Некромант выбрался из здания. По его телу проходили судороги. Запнувшись о камень, он упал, и один из шипов на его дубине обломился, рассыпавшись в прах. Он что-то бессвязно бормотал, пока шёл ко мне, из его спины торчали Стрелы, одна, высунувшаяся из колена, скребла по камням. Его костяное оружие неуклюже ткнуло меня в грудь, но силы удара не хватило на то, чтобы пробить Доспех Тени, наоборот ещё два шипа превратились в серую сухую пыль.

Мы вцепились друг в друга, пытаясь раздавить противника проходящими сквозь наши тела чудовищными потоками силы, но неспособные самостоятельно устоять на ногах. Мы боролись, валясь друг на друга, хлещущая из наших ран кровь заливала мостовую, смешивалась, превращаясь в парящую на Свете грязь. Силы были равны.

Но я-то хоть немного умею драться в ближнем бою в отличие от него. Я стиснул Некроманта в объятия и упёр клюв в его безлицую голову.

Крыло скользнуло по доспеху, выискивая дыры, и, найдя, впилось в сухую плоть моего противника. Некромант заизвивался, пытаясь вывернутся, но Тень проникала в его тело всё глубже. Моя правая рука освободилась, и я упёр её на уровне пупа противника. Последние несколько стрел пронзили костяной доспех, и мой враг в миг обмяк, силы покинули его. Я привычно ударил когтями его в колено, и нога, не выдержав, переломилась, словно сухая ветвь. Голова Некроманта раскрылась, в очередной раз пытаясь исторгнуть саблю, но удар Крыла лишь вогнал её глубже. Я запрокинул голову и из последних сил ударил врага окровавленным клювом в грудь. Доспех рассыпался на мелкие костяные обломки, рёбра раскрылись и, мгновенно удлинившись, пробили мой Доспех, вошли в живот.

— Последний мой козырь, — сказал Некромант насмешливо. — Я бы даже сказал — самоубийственный.

Я раскрыл клюв и выхаркал на него поток крови вместе с ядом, и раскрытые внутренности Некроманта задымились. Я ударил его лапой, отталкивая от себя, и сам свалился на мостовую. Щупальца Комка зашарили по моему животу, выискивая отравленные осколки костей в ранах.

Я с трудом перевернулся на живот и встал на четвереньки. Под моими ладонями заскрипели пепельные перья — то, что ещё несколько секунд было Крыльями Тени. Свет сжёг их. Что ж, и меня он тоже спалит, но нужно завершить начатое. Я с трудом подполз к Некроманту. Он лежал неподвижно, прикрывая живот левой рукой, от которой уже мало что осталось — шесть ртов кривились на изуродованном обрубке.

— Я вылечился, — сказал один из оставшихся ртов. — Но драться мне нечем — эти пятеро меня никогда не слушали. Надеялся, что ты сдохнешь быстрей меня.

— Нет. Только после тебя.

Опираясь на щупальца Комка, я встал, склонился над Некромантом. Наше оружие оказалось слишком убийственным для нас самих. Быть может, мы слишком мало думали о защите в стремлении победить врага?

Мы, первые игроки в этой Игре, умирали последними. Но был ещё третий, и его можно спасти.

Я протянул правую руку и взялся за рукоять сабли. С трудом потянул и чуть не свалился — клинок на удивление легко вышел из кости. С хлюпаньем рана затянулась. Это хорошо. Больше шансов на успех.

— Прощай, — сказал я Алексею и разрубил его рот, саблей разделяя то, что осталось от Руки Бога с туловищем.

Некромант дёрнулся, его тело выгнулось… и замерло, а в сторону откатилось пять голов с искажёнными мукой лицами.

Я закашлялся, обливаясь кровью, стиснул зубы, будто бы это могло её остановить, и последним усилием вызывал совершенно несуразный ошмёток крыла, в которое переложил саблю.

«Что ты?» — начал Комок, но я не дал ему договорить, отрубив себе левую руку. Из обрубка в поисках того, к чему можно припасть, высунулась пасть, и я последним движением приставил её к ране, образовавшейся на теле Алексея, когда я отрубил Руку Бога. Пасть впилась в плоть, вкрутилась в неё. По телу прошла судорога. Голова будто начала лопаться, но в этот раз на ней проступили черты лица — рот, нос, глаза…

Я свалился в прах и закрыл глаза. Всё. Теперь можно умирать. Как ты и сказал, Комок, когда я сдамся, ты займёшь моё место. Вот тебе новое тело. Живи, Комок. Моё место теперь среди мёртвых.

Кто-то схватил меня за волосы и проволок по камням. Швырнул меня о неровную твёрдую землю. Стальная хватка сжала рану…

Боль пронзила мою ключицу, но второй приступ мучений, куда худший, коснулся моей головы — в неё будто вогнали раскалённый стальной прут. Я открыл рот, чтобы закричать, но из него вырвался лишь поток крови и желчи.

— Так не пойдёт, — сказал Комок голосом Алексея. — Я не могу оставить тебя без компании.

Третья вспышка боли, четвёртая… Я уже знал, что их будет шесть — от первого прикосновения и по счёту каждой из голов — и приготовился к этому.

— Был я один, теперь будет пять собеседников. А то с кем тебе говорить, когда меня не станет?

Последняя. Я взвыл, когда жизнь начала возвращаться в моё тело. Я корчился, стенал и скрёб пальцами правой руки бесформенный сгусток там, где должна быть левая рука.