Последние гастроли

Джефри Ворлон, он же Вайпер, оказался совсем не таким, каким я его представлял. Видимо, знакомство с Фовароло сделало свое дело, да и прочтенный пасквиль всё ещё вызывал брезгливую гримасу, стоило вспомнить о нём. Однако вместо истекающей ядом гадюки в нашу гостиную вошёл вполне приличный на вид господин, хотя и появлялась невольная мысль «он знавал лучшие времена». Бегающий взгляд, подрагивающие ноздри… Я покачал головой. Что ж, за грязную работу не берутся по доброй воле. «Джин, опиум, кокаин?» — задумался я. Или всего понемногу, чтобы подстегнуть гаснущую фантазию и жажду впечатлений. Жизнь в вечной серости Лондона должна очень сильно давить на нервы чувствительным, творческим натурам. А Джефри Ворлон (когда он не выпускал на волю свою вторую ипостась) был неплохим журналистом.

Гость держался уверенно, даже развязно, однако в повадке его проскальзывала тень страха. Вайпер боялся. То ли нас, то ли того, что собирался сделать.

— Мистер Холмс, — войдя, он наклонил голову в приветствии. Взгляд его скользнул по мне, по трости Уотсона, прислонённой к креслу, — чёртова сырость снова дала о себе знать, и мой друг с утра жаловался на боль в ноге. — Мистер Холмс, — повторил он, с какой-то заискивающей ноткой в голосе. — Мне хотелось бы кое-что обсудить с вами. — Он снова бросил взгляд на моего друга. — Наедине.

Выразительные взгляды, что гость бросал на трость Уотсона, свидетельствовали о том, что внесудебные способы решения конфликтов были ему не в новинку. Его второму «я» уж точно. Подумав, что избавившись от видимой и осязаемой угрозы, журналист станет красноречивей, я решил выполнить его просьбу. В любом случае, я всё равно перескажу содержание разговора Уотсону. Тот посмотрел на меня вопросительно, и я чуть кивнул в ответ. Нахмурившись, Уотсон встал, выразительно прихватив трость, и вышел из комнаты.

— Спасибо, — кивнул Вайпер. — Вы позволите мне сесть?

Я молча указал на кресло.

— Спасибо, — вновь, как болванчик, кивнул Вайпер. — Я прочитал в газетах об аресте предполагаемого убийцы… Хорошо, мистер Холмс, убийцы. Разумеется, не исключено, что меня захотят вызвать в суд для дачи показаний. Так вот, мне бы хотелось этого избежать.

— Что так? — усмехнулся я желчно.

— Конечно, Вайперу лишний скандал бы не повредил, — заметил Ворлон, — да и в этой истории он не выглядит таким уж монстром, согласитесь. Я не знал, что покойный был тяжело болен. Любой человек искусства должен быть готов и к критике, и к нападкам, и к зависти недоброжелателей, иначе он просто не выживет. А Грацци был очень успешным музыкантом. Потому я расценивал ту статейку как выстрел из пушки по воробьям. Заказчика же посчитал человеком недалёким, на глупости которого не грех и руки нагреть. А мне были очень нужны деньги. Не надо на меня так смотреть, мистер Холмс. Я понимаю ваши чувства. Я не такая бездушная скотина, каким, возможно, кажусь вам, и не мировое зло. Всё же вы человек разумный. Вайпер много чего успел написать, и у него достаточно недоброжелателей. Мне не нужно, чтобы широкая публика узнала, что это мой псевдоним.

— Кажется, кое-кто из ваших недоброжелателей успел до вас добраться, — сказал я, безуспешно пытаясь вызвать в себе хоть намёк на сочувствие.

— Тем более вы понимаете, насколько я не хочу, чтобы круг их расширился, — заметил он. В голосе мне послышались беспокойные нотки. — Возможно, ваш друг со своим орудием просто дожидается, пока я выйду, чтобы опробовать его на моих боках. Но я не убивал Грацци. Святые угодники, я и знаком-то с ним не был. Даже если вы позовёте полисмена и доставите меня в суд, чего вы добьетесь? В отсутствие потерпевшего даже дела об оскорблении не возбудить. Поверьте, мистер Холмс, я не настолько потерял рассудок, чтобы объявлять вам войну.

Он порылся во внутреннем кармане и протянул мне конверт.

— Вот. Я даже не вскрывал, даю слово.

Видимо, я чуть сморщился, услышав это, потому что он добавил торопливо:

— Слово Джефри Ворлона, сэр.

Конверт был запечатан.

— Почему вы его не открыли?

Осмотрев конверт (судя по штемпелю, письмо было отправлено через день после смерти Чезаре), я отметил, что он успел и помяться за это время, а бумага слегка обтёрлась.

— Тратили полученные за статью деньги в игорном доме?

Ворлон потупил взгляд и пробормотал, что это, право, несущественно. И вообще его не интересовало содержание письма, он де сразу намеревался передать его властям. Или мне… Тут он сообразил всё же, что для этого ему нужно было как минимум знать о моём участии в деле да и вообще о наличии какого бы то ни было дела, и замолчал.

— Вы написали статью, а на следующий день, после того как она была опубликована, Грацци умер. Вы испугались, что это самоубийство. И вот тот же человек через день пишет вам новое послание. Вы не могли решить, что вам делать с этим конвертом. Но сейчас убийца арестован — и беспокоиться не о чем? Не правда ли? Можно поиграть в законопослушного обывателя?

Он ухмыльнулся, на миг выпустив наружу Вайпера.