Последние гастроли

— Он сделал верёвку из своей рубашки, разодрав её на полосы, скрутив их и связав между собой. Собственно, он даже не повесился — я неточно выразился — он удавился.

— Вы не будете возражать, если я взгляну? — Холмс порывисто поднялся. Посмотрел на меня, нахмурился: — Ваша нога, Уотсон.

— Поезжайте с инспектором, — сказал я. — Мы с «Полевой хирургией» постараемся развлечь друг друга, — я показал на раскрытый томик у меня на коленях. — Потом я с удовольствием запишу всё, что вы мне расскажете.

Когда мой друг уже собирался выйти за инспектором, я спросил:

— А вы не опоздаете к поезду? Вы собирались проводить Санторо.

— Не опоздаю, Уотсон. Увидимся за ланчем.

Оставшись один, я задумался. Фовароло преподнёс нам сюрприз. Хотя это было вполне в его характере — свести так счёты с жизнью. Он явно был напуган и унижен разоблачением.

Я не стал больше ломать себе голову над его побудительными мотивами и вернулся к книге. Но не успел я прочитать и пару листов, как, постучавшись, в гостиную вошла миссис Хадсон и подала на подносе телеграмму.

— Это вам, доктор.

— Спасибо, миссис Хадсон.

Телеграмма была от Майкрофта Холмса. И адресована мне лично. Хмыкнув, я развернул бланк и прочёл: «Иногда финал» Постоянного пациента«предпочтительнее финала» Приключения клерка«. Не веря своим глазам, я перечитывал послание из одной строки несколько раз, убеждая себя, что мне не привиделось.»

Наконец, я сложил листок, механически сунув его в карман халата. Нашарил трость, поднялся к себе, переоделся и попросил миссис Хадсон послать служанку за кэбом.

Поскольку телеграмма была послана из клуба «Диоген», я поехал туда. Меня тут же проводили в комнату для посетителей, где уже находился Майкрофт.

— А если он догадается? — выпалил я с порога, едва успев поздороваться.

— Садитесь, доктор, — пробасил спокойно Холмс-старший. — Вскрытие делать не будут — незачем. А в остальном — там всё сработано чисто. Внешне выглядит как самоубийство.

— В деле Блессингтона или как его, Сатона, всё тоже внешне выглядело как самоубийство, — напомнил я. — И именно Холмс заподозрил неладное.

Я сел в кресло и даже не отказался от коньяка — именно коньяка, который тут был отменным.

— Потому что в комнате убитого оставались следы присутствия трёх человек, — ответил Майкрофт. — Никто не будет осматривать тело Фовароло на предмет обнаружения следа от укола на бедре. Он был уже в полубессознательном состоянии, когда его удушили.

Он сообщал мне эти подробности таким спокойным тоном, но всё же в этом спокойствии слышались нотки усталости.

— Я сам врач, мистер Холмс, — сказал я. Не то чтобы мне хотелось спорить, упаси боже, мёртвый мерзавец куда предпочтительней живого, и пусть бы так было всегда! — Я знаю процедуру. Врач будет его осматривать. Врач обязан это сделать.

— Врачи тоже люди, дорогой доктор, — странно было слышать это. Лицо Майкрофта оставалось все таким же бесстрастным — не человек, а сама Британская империя. — И если вы, несомненно, стали бы выяснять причину смерти даже самого отъявленного негодяя — не для того, чтобы разоблачать, скорее для того, чтобы пожать чью-то руку, то полицейский врач, усталый и, признаться, достаточно равнодушный к подобным клиентам, не станет ломать себе голову над строчкой «Причина» в свидетельстве о смерти. Думаю — нет, даже уверен, — Майкрофт достал из жилетного кармана часы и сверился с ними, — он уже оформил все бумаги. Вы можете спать спокойно.

— Но почему? — спросил я.

Когда однажды Холмс говорил мне, что его брат — само правительство, я думал, что это преувеличение. Даже если и так, возможности его явно превосходили уровень пусть и уникального в чём-то, но просто чиновника.

— Почему?

Он понял мой вопрос.

— Итальянские каникулы Шерлока были слишком бурными, — ответил он, доставая табакерку и беря понюшку. — А Фовароло слишком давно знал Грацци, и слишком хорошо.

Майкрофт от души чихнул.

— Если даже Шерлок что-то заметит, — сказал он, — он не предпримет ничего, не посоветовавшись с вами, доктор. Когда он берется кого-то судить, вам остаётся роль присяжных. Так что вы посоветуете ему, доктор Уотсон?

— Закрыть глаза! — ответил я, не задумываясь.

Майкрофт улыбнулся. Одними губами, даже кончиками губ.

— Сигару? — спросил он.

Разговор о Фовароло был окончен.

— Не откажусь, — ответил я.

Сигары здесь соответствовали коньяку. Я подумал, что Шерлок наверняка поймёт, где я был.

— Ну и что? — губы Майкрофта на сей раз растянулись чуть шире. — Скажете ему, что я пригласил вас, желая зарыть томагавки в землю.

— А это действительно так? — спросил я тихо.

— Я обычно не склонен разбрасываться словами, доктор, — ответил Майкрофт, беря свой бокал и чуть приподнимая его.

Он помолчал немного и добавил.

— Шерлок очень счастлив с вами. Да и раньше, если у него случались минуты счастья, то они все были связаны с его Босуэллом.

Я покрутил бокал в руках, наслаждаясь ароматом коньяка.

— Ему всё ещё нужен старший брат, — сказал я. — Он обожает вас, мистер Холмс, и тем больней ему было от охлаждения между вами.