Фандом: Гарри Поттер. После великих свершений жизнь не останавливается, она продолжает с прежней скоростью течь дальше, но иногда стоит остановиться и подвести итог.
31 мин, 21 сек 507
Иногда, сидя с уснувшим после кормления мальчиком на руках, Гарри думал о том, что сделает всё, чтобы быть ему по-настоящему хорошим крёстным и хотя бы отчасти заменить погибших родителей, и постарается подарить ему не меньше тепла, чем ему самому когда-то дал Сириус за то короткое время, что был рядом с ним. И о том, что даже если бы он и не был Тедди крёстным отцом, всё равно ни за что не позволил бы этому жизнерадостному карапузу вырасти одному и не узнать своих родителей с той стороны, с которой их знал только он сам, и когда малыш подрастет, он обязательно раздобудет Омут памяти и поделится с ним бережно хранимыми воспоминаниями.
Конечно же, Гарри не обманывал самого себя и понимал, что на самом деле просто пытается дать Тедди всё то, чего ему самому недодали в детстве — и это вовсе не тридцать семь подарков на день рождения, а когда-то отнятая у него, Гарри-Поттера-из-чулана, возможность чувствовать себя безусловно любимым — и это было самым простым из того, что он считал своими обязанностями, потому что никак нельзя было не полюбить этого беззащитного маленького человечка.
В первое послевоенное Рождество в Норе было невероятно оживлённо и шумно, как и всегда, когда семья собиралась полностью. Все готовились к праздничному обеду, и уединиться в этот день в доме было практически невозможно. А такого желанного уединения искали целых две с любопытством открывавшие для себя прелести взрослой любви пары, но, как правило, ни у Рона с Гермионой, ни у Гарри с Джинни ничего из этого не выходило — и даже наличие собственных комнат у Рона и Джинни тут ничему помочь не могло, и дело было не в тонких стенах и сомнительной обстановке: в конце концов, плакаты на стенах мало кого волновали…
Но стоило, например, Гарри тихонько проскользнуть к Джинни наверх и закрыться с ней в спальне, стоило приехавшей на каникулы Джинни сесть к нему на колени и, зарывшись пальцами в его жёсткие непослушные волосы, прижаться, наконец-то, губами к его губам, как кто-нибудь непременно начинал стучать в дверь, или звать кого-нибудь из них снизу помочь с сервировкой, или запускал бумажный самолётик, настырно бьющийся в переплет окна до тех пор, покуда его не впустят. Нельзя сказать, чтобы кто-нибудь из обитателей дома целенаправленно стремился бы им помешать — Молли, глядя на них, лишь украдкой вздыхала, а Артур старался не замечать того, чего ему замечать не следовало, и лишь иногда качал головой — просто так уж всё время складывалось, что кому-либо срочно требовалось всё, что угодно от любого из них практически постоянно. Как ни странно, в этом даже было что-то томное и возбуждающее — и хотя что Гарри и Рон, что Джинни и Гермиона обменивались понимающими грустными взглядами и тихо жаловались друг другу на подобную возмутительную несправедливость, однако рассердиться по-настоящему на это ни у кого из них ни разу так и не получилось.
Да и сами поцелуи в Норе порой имели горький и траурный привкус, и Гарри с грустью вспоминал их свидания по субботам в Хогсмиде, куда Джинни выбиралась с завидной регулярностью, наплевав на все правила и пользуясь ведущими из школы потайными ходами. Впрочем, не реже, чем она тайно сбегала из школы, Гарри приходил туда сам, регулярно теперь навещая Хагрида — да и кому бы вообще пришло в голову спрашивать Гарри Поттера о том, что он позабыл в Хогвартсе в разгар учебного года.
— А знаешь, — говорил Гарри, затаскивая Джинни в кладовку, покуда на кухне Молли накрывала стол, — в этом определённо есть что-то такое… я себя чувствую школьником, скрывающимся от наказания, осталось дождаться мяуканья с другой стороны двери.
Он поцеловал её — долго-долго, глубоко вдыхая её тёплый запах и думая о том, что даже когда она закончит, наконец, Хогвартс, ему останется ещё целых два года обучения в Академии, хотя мысли об Академии в этот момент отчего-то совсем не задерживались в его голове.
— Про это можешь Рона с Гермионой поспрашивать, — тихонько засмеялась она. — А вообще, в Хогвартсе куда больше укромных мест, чем дома. Тут вообще негде спрятаться!
— Рон рассказывал, — улыбнулся Гарри, снова её целуя. — Говорил, что ждёт не дождётся, наконец, выпуска…
— Вопрос в том, где они будут жить, — фыркнула Джинни. — И тогда вся надежда, что они смогут иногда находить прибежище у тебя на Гриммо.
— Да пусть хоть поселятся там… Как говорил Дамблдор, любой, кому нужна помощь, найдет её в этих стенах, — ответил Гарри, со вздохом слыша в этот момент призыв Молли к обеду, который, вопреки царящему оживлению, как и все в Норе, тоже оказался тронут траурной горечью.
Конечно же, Гарри не обманывал самого себя и понимал, что на самом деле просто пытается дать Тедди всё то, чего ему самому недодали в детстве — и это вовсе не тридцать семь подарков на день рождения, а когда-то отнятая у него, Гарри-Поттера-из-чулана, возможность чувствовать себя безусловно любимым — и это было самым простым из того, что он считал своими обязанностями, потому что никак нельзя было не полюбить этого беззащитного маленького человечка.
В первое послевоенное Рождество в Норе было невероятно оживлённо и шумно, как и всегда, когда семья собиралась полностью. Все готовились к праздничному обеду, и уединиться в этот день в доме было практически невозможно. А такого желанного уединения искали целых две с любопытством открывавшие для себя прелести взрослой любви пары, но, как правило, ни у Рона с Гермионой, ни у Гарри с Джинни ничего из этого не выходило — и даже наличие собственных комнат у Рона и Джинни тут ничему помочь не могло, и дело было не в тонких стенах и сомнительной обстановке: в конце концов, плакаты на стенах мало кого волновали…
Но стоило, например, Гарри тихонько проскользнуть к Джинни наверх и закрыться с ней в спальне, стоило приехавшей на каникулы Джинни сесть к нему на колени и, зарывшись пальцами в его жёсткие непослушные волосы, прижаться, наконец-то, губами к его губам, как кто-нибудь непременно начинал стучать в дверь, или звать кого-нибудь из них снизу помочь с сервировкой, или запускал бумажный самолётик, настырно бьющийся в переплет окна до тех пор, покуда его не впустят. Нельзя сказать, чтобы кто-нибудь из обитателей дома целенаправленно стремился бы им помешать — Молли, глядя на них, лишь украдкой вздыхала, а Артур старался не замечать того, чего ему замечать не следовало, и лишь иногда качал головой — просто так уж всё время складывалось, что кому-либо срочно требовалось всё, что угодно от любого из них практически постоянно. Как ни странно, в этом даже было что-то томное и возбуждающее — и хотя что Гарри и Рон, что Джинни и Гермиона обменивались понимающими грустными взглядами и тихо жаловались друг другу на подобную возмутительную несправедливость, однако рассердиться по-настоящему на это ни у кого из них ни разу так и не получилось.
Да и сами поцелуи в Норе порой имели горький и траурный привкус, и Гарри с грустью вспоминал их свидания по субботам в Хогсмиде, куда Джинни выбиралась с завидной регулярностью, наплевав на все правила и пользуясь ведущими из школы потайными ходами. Впрочем, не реже, чем она тайно сбегала из школы, Гарри приходил туда сам, регулярно теперь навещая Хагрида — да и кому бы вообще пришло в голову спрашивать Гарри Поттера о том, что он позабыл в Хогвартсе в разгар учебного года.
— А знаешь, — говорил Гарри, затаскивая Джинни в кладовку, покуда на кухне Молли накрывала стол, — в этом определённо есть что-то такое… я себя чувствую школьником, скрывающимся от наказания, осталось дождаться мяуканья с другой стороны двери.
Он поцеловал её — долго-долго, глубоко вдыхая её тёплый запах и думая о том, что даже когда она закончит, наконец, Хогвартс, ему останется ещё целых два года обучения в Академии, хотя мысли об Академии в этот момент отчего-то совсем не задерживались в его голове.
— Про это можешь Рона с Гермионой поспрашивать, — тихонько засмеялась она. — А вообще, в Хогвартсе куда больше укромных мест, чем дома. Тут вообще негде спрятаться!
— Рон рассказывал, — улыбнулся Гарри, снова её целуя. — Говорил, что ждёт не дождётся, наконец, выпуска…
— Вопрос в том, где они будут жить, — фыркнула Джинни. — И тогда вся надежда, что они смогут иногда находить прибежище у тебя на Гриммо.
— Да пусть хоть поселятся там… Как говорил Дамблдор, любой, кому нужна помощь, найдет её в этих стенах, — ответил Гарри, со вздохом слыша в этот момент призыв Молли к обеду, который, вопреки царящему оживлению, как и все в Норе, тоже оказался тронут траурной горечью.
Страница 6 из 9
