Данная рукопись была найдена в пустой квартире №… дома… по улице… проспект, принадлежавшей Космакову Петру Сергеевичу, также известному как Тэрций Игнациус, лидеру известной группы «Шорохи Небытия», таинственно исчезнувшему из своей квартиры предположительно в ночь с 23 на 24 ноября 2014 года. Никаких следов борьбы или взлома в квартире не обнаружилось, как и каких-либо улик, указывающих на то, куда мог деться музыкант. Правда, в его спальне было открыто окно, но на асфальте, через пятнадцать этажей вниз, не было обнаружено никаких следов, проливающих свет на это тёмное дело…
27 мин, 33 сек 14664
Сколько песен было написано мною… И в каждую была вложена небольшая частичка меня — как, впрочем, и должно быть для любого хорошего произведения. Вот только мне начинало казаться всё больше и больше, что в мою музыку уходят не только метафорические частички меня — но и нечто большее. Часы, дни, недели, месяцы, годы — казалось, что с каждым новым творением, что рождалось от прикосновений моих пальцев к клавишам, улетали в никуда все эти меры времени. Да, я велик тем, что иду путём Пустоты и несу слово Владык всему миру — но я всё чаще начинаю ощущать, что нахожусь словно на краю пропасти, в которой разлито Великое Ничто. Что да, мой бессмертный дух избегнет всех препон на своём пути и вознесётся к престолу Их — но есть ещё тело, пускай и привыкшее к аскетизму, но, тем не менее, не чуждое некоторым простым радостям. Человеческое всё ещё было живо во мне, и порой, задумываясь о своей жизни, я всё чаще приходил к следующей мысли: песни, что я пишу, являются условием моего пребывания здесь. Покуда они рождаются мною — продолжается мой земной путь.
Но вот когда родится та песня, что станет последней? Та песня, после которой не будет уже ничего — земного уж точно?
И порой мне становилось страшно.
Как мало времени, а я ещё не закончил…
Итак, сегодня — 23 ноября. Сегодня я не видел абсолютно никаких снов — закрыв накануне глаза, я провалился в черноту — но эта чернота была чернее чернейшей черноты бесконечности. И я просто пребывал там, чувствуя над собой гнёт великой воли, который не прекратился и с моим пробуждением.
Я чувствовал, что сегодня настало время переломного момента для меня, и всё ожидал, когда это начнётся.
К шести часам я завершил свои каждодневные дела, вернулся домой, и меня тут же повлекло к клавиатуре. Включив всё оборудование, я решил немного посэмплировать, но… нет, мало времени!…………………
Они правили моими руками! Если раньше я сам писал музыку, то теперь Они писали её — моими руками! Это истинная Музыка Сфер, аморфные флейтисты Азатота не смогут выдать таких пассажей, как бы ни старались. Так звучит сама Пустота, и с этими вибрациями Великая Мысль пронзает всё наше мироздание — и мириады других…… а слова! Это воистину немыслимые сочетания букв, и я не знаю, как мой речевой аппарат смог произнести их при записи вокальной дорожки. Это нечто… последнее, нечто столь же губительное, сколь и прекрасное…
Новая песня записана, она лежит на моём столе рядом с моей пока незаконченной хроникой. Это последняя песня. На диске так и написано. Последняя веха моего земного пути. Она уже залита на сайт«Шорохов Небытия», и завтра, 24 ноября, будет доступна для скачивания миллионам моих фанатов по всему миру. Диск же я отнесу в нужное место, чтобы сделать тысячи эксклюзивных копий в формате диджибука — и распространить их среди поклонников, уважающих материальные носители.
Нет! Мне страшно, я не безумный дух Бездны, я не прошёл трансформацию до конца, и человеческие чувства толкают меня на измену. Но я не могу удалить файл с сайта — подключение к интернету отсутствует, и что-то подсказывает мне, что ждать его бессмысленно. Моя рука тянется к диску — но я не могу уничтожить его, меня словно ударяет разрядом тысячи вольт, едва мои пальцы оказываются в сантиметре от поблёскивающего круга. Я не могу удалить запись с компьютера — он зависает всякий раз, когда я нажимаю Delete.
Мне страшно за себя, но страшней за человечество. Они поняли, что я пошёл на попятный — и Они не оставят меня более тут. Я сжёг«Речи Пастыря Пустырей» и«Liber Void», смыл пепел в канализацию, избавился от них окончательно. Мне стало душно, и я открыл окно. Ветер ворвался в комнату, и в его дыхании чувствуется запредельная сила.
Я сел писать свою хронику. Моё исчезновение не останется незамеченным, и потому, когда меня придут искать в моей собственной квартире — они найдут мои записи. И, может быть, успеют предотвратить всё…
Как мало времени! Песок почти вытек, и я чувствую, как его тонкая струйка осыпается в желудочки моего сердца, отчего оно начинает стучать то совершенно неистово, то едва-едва. Уже полчаса, как я пишу, слыша из открытого окна вой всех собак моего дома и десятков соседних. Они чувствуют… тяжёлую поступь из Девяти Краёв Забвения. Тоскливый, смертельный, неумолчный вой.
Десять минут я слышу бормотания и молитвы — мой сосед сверху, отставной прапорщик-шизофреник, тоже чувствует приближение Их. Теперь я слышу, как он неразборчиво бормочет — и вижу неведомым образом, что он обклеил стены своей комнаты страницами из Библии и«Календаря садовода 2012», а сам сидит на ковре у окна, в круге, высыпанном стиральным порошком, и раскачивается, подобно маятнику, глядя в глубины неба и читая свои молитвы.
Уже за полночь, грани миров истончаются, но думаю, я успею закончить.
Но вот когда родится та песня, что станет последней? Та песня, после которой не будет уже ничего — земного уж точно?
И порой мне становилось страшно.
Как мало времени, а я ещё не закончил…
Итак, сегодня — 23 ноября. Сегодня я не видел абсолютно никаких снов — закрыв накануне глаза, я провалился в черноту — но эта чернота была чернее чернейшей черноты бесконечности. И я просто пребывал там, чувствуя над собой гнёт великой воли, который не прекратился и с моим пробуждением.
Я чувствовал, что сегодня настало время переломного момента для меня, и всё ожидал, когда это начнётся.
К шести часам я завершил свои каждодневные дела, вернулся домой, и меня тут же повлекло к клавиатуре. Включив всё оборудование, я решил немного посэмплировать, но… нет, мало времени!…………………
Они правили моими руками! Если раньше я сам писал музыку, то теперь Они писали её — моими руками! Это истинная Музыка Сфер, аморфные флейтисты Азатота не смогут выдать таких пассажей, как бы ни старались. Так звучит сама Пустота, и с этими вибрациями Великая Мысль пронзает всё наше мироздание — и мириады других…… а слова! Это воистину немыслимые сочетания букв, и я не знаю, как мой речевой аппарат смог произнести их при записи вокальной дорожки. Это нечто… последнее, нечто столь же губительное, сколь и прекрасное…
Новая песня записана, она лежит на моём столе рядом с моей пока незаконченной хроникой. Это последняя песня. На диске так и написано. Последняя веха моего земного пути. Она уже залита на сайт«Шорохов Небытия», и завтра, 24 ноября, будет доступна для скачивания миллионам моих фанатов по всему миру. Диск же я отнесу в нужное место, чтобы сделать тысячи эксклюзивных копий в формате диджибука — и распространить их среди поклонников, уважающих материальные носители.
Нет! Мне страшно, я не безумный дух Бездны, я не прошёл трансформацию до конца, и человеческие чувства толкают меня на измену. Но я не могу удалить файл с сайта — подключение к интернету отсутствует, и что-то подсказывает мне, что ждать его бессмысленно. Моя рука тянется к диску — но я не могу уничтожить его, меня словно ударяет разрядом тысячи вольт, едва мои пальцы оказываются в сантиметре от поблёскивающего круга. Я не могу удалить запись с компьютера — он зависает всякий раз, когда я нажимаю Delete.
Мне страшно за себя, но страшней за человечество. Они поняли, что я пошёл на попятный — и Они не оставят меня более тут. Я сжёг«Речи Пастыря Пустырей» и«Liber Void», смыл пепел в канализацию, избавился от них окончательно. Мне стало душно, и я открыл окно. Ветер ворвался в комнату, и в его дыхании чувствуется запредельная сила.
Я сел писать свою хронику. Моё исчезновение не останется незамеченным, и потому, когда меня придут искать в моей собственной квартире — они найдут мои записи. И, может быть, успеют предотвратить всё…
Как мало времени! Песок почти вытек, и я чувствую, как его тонкая струйка осыпается в желудочки моего сердца, отчего оно начинает стучать то совершенно неистово, то едва-едва. Уже полчаса, как я пишу, слыша из открытого окна вой всех собак моего дома и десятков соседних. Они чувствуют… тяжёлую поступь из Девяти Краёв Забвения. Тоскливый, смертельный, неумолчный вой.
Десять минут я слышу бормотания и молитвы — мой сосед сверху, отставной прапорщик-шизофреник, тоже чувствует приближение Их. Теперь я слышу, как он неразборчиво бормочет — и вижу неведомым образом, что он обклеил стены своей комнаты страницами из Библии и«Календаря садовода 2012», а сам сидит на ковре у окна, в круге, высыпанном стиральным порошком, и раскачивается, подобно маятнику, глядя в глубины неба и читая свои молитвы.
Уже за полночь, грани миров истончаются, но думаю, я успею закончить.
Страница 7 из 8
