Последняя свеча

— Раз уж начали рассказывать истории, похоже, настал мой черед. — Майор оглядел собеседников. Три пары глаз смотрели на него из темноты. — Сам я родом из Швеции и кормлюсь военным делом без малого двадцать пять лет. Я записался в армию, когда мне было девятнадцать, со мной пошел мой брат. В то время войска короны сражались в Германии. Поначалу, когда наш славный король был с нами, удача была на нашей стороне. Но к тому времени, когда мы с братом и толпой таких же новобранцев высадились в Померании, все было уже не так радужно. После гибели короля Густава Адольфа у нас не стало человека, за которым солдаты шагнули бы хоть в пекло, а тут и чертовы католики стали теснить нас с новой силой. В общем, уже через год половины тех, кто пришел с нами, не было в живых, а мы стали настоящими ветеранами. То, что начиналось как приключение, как побег из отцовского дома, обернулось адом. Поначалу мы еще давали сражения, ходили под развернутыми флагами в атаку и брали в плен разгромленных врагов. Но потом… Война тянулась уже много лет, и земли, по которым мы проходили, были совершенно разорены. — Андреас посмотрел на сотника. Иван грустно кивнул. — Чтобы найти пропитание, войска всех сторон разделились на отряды и были более заняты поисками еды, чем сражениями. Местное население, само вымирающее от голода, разбегалось в ужасе, завидев солдат под любыми знаменами. Война превратилась в налеты на заставы и посты, а лучшим трофеем стал не вражеский флаг, а отбитый обоз. Плохо было попасть в то время в плен… За двенадцать лет мы исходили всю Германию и Богемию взад и вперед. То, что вначале было армией шведского короля, стало каким-то странным братством солдат всех народов, братством, живущим и умирающим по своим неписаным законам. То, что мы видели и делали, навсегда останется с нами. И как-то раз, в Богемии… В общем, у нас был один офицер, Эрнст Оденвальден. Начинал он на стороне императора, но с ним плохо обошлись и он предложил свои услуги лютеранам. В этом человеке смешались отчаянная храбрость, гордыня и дьявольский расчет. Однажды он обратился к нам с безумным предложением, и триста человек вызвались добровольцами. Среди них были я и мой брат Юхан… В июне 1648 года мы тайно выдвинулись к Праге. Расчет был верный: хотя огромный город и находился в глубине вражеской территории, войск императора поблизости не было. Ночью через сад капуцинского монастыря мы выбрались за стены. Вырезав кинжалами охрану, мы захватили Страговские ворота. Наутро в городе началась паника, но проклятые католики быстро сообразили, что нас всего лишь горстка, и пошли в атаку. Мы стреляли, рубили саблями, скидывали камни, сходились врукопашную, но отбили атаку. А потом еще одну. И следующую. Наши силы таяли, все окрестные улицы были завалены трупами. Мы молились, богохульствовали и прощались друг с другом, не веря, что останемся в живых. В непрерывных боях прошло два дня, а на третий наконец подошел наш генерал и привел с собой две тысячи солдат. Воодушевленные, мы бросились вперед и захватили почти половину города. Однако чертовы имперцы тоже подтянули войска. Город был разрезан на две части, и ни нам, ни войскам императора вместе с горожанами не удавалось выдавить противника. Мы дрались за каждую улицу и каждый дом, но еще больше мы искали что поесть и выпить. По чести сказать, солдат с обеих сторон было так мало, а город так велик, что мы часто не знали, где находимся: еще на нашей территории или уже на вражеской. Но где бы мы ни были, горожане смотрели на нас с ненавистью, и немало наших пропало в этих узких улочках навсегда. Мы старались не восстанавливать против себя жителей захваченных кварталов и за едой, выпивкой и добычей отправлялись в еврейский квартал. Конечно, наши полковники грозили нам всеми карами, но когда уже много лет ты каждый день видишь смерть, порка не очень впечатляет… Забавно, что туда же наведывались и солдаты его католического величества… Там все и произошло. Голем… Вы слышали о големе? — Андреас оглядел слушателей. Все трое покачали головами.