Последняя встреча

— Но трагедия сложнее. Как вам объяснить? Вот смотрите — живым, наполненным огненной энергией, постоянно меняющимся, очень рано умирающим людям, песчинкам в цепочке поколений, практически противостоят призрачные, бессильные, бесплодные, но вечные персонажи, где не последнее место занимает наш мудрец.

Старик подозрительно посмотрел на меня.

— Но их представитель, говоря о своих мечтах, был уверен, что мы можем стать одним народом.

— Конечно! — воскликнул мудрец.

— Как это может быть? — задал я риторический вопрос людям.

— Дальше больше. И у нас, и у персонажей, это мы все увидели сегодня, есть подсознание. Оно похоже и со своей правдой, убеждённостью… — Нас объединяет духовный мир, — твёрдо сказал филолог.

— Возможно, — произнёс я, ещё не понимая бывшего толстяка.

— Нет, это точно. И не подсознание, формулировку измени. Это корни. Можешь назвать тоже энергией, — усмехнулся филолог, — только духовного мира. Для меня это корни. Персонажи там родились, считают свой мир бессильным, рвутся сюда. Вам это ничего не напоминает?

— Вы, оказывается, умный человек, — восхитился смиренный.

Филолог лениво отмахнулся рукой.

— Мы тоже рвёмся на чужбину, считая, что там лучше, — продолжил он.

— Но сознание книжников, художников, актёров, — филолог кивнул на эксперта, — вообще, творцов всех направлений пустило корни в духовном мире. Как новичок назвал в своих книгах, — он посмотрел на меня, — полифонические создания. Пока мы живём здесь, тело нас третирует и мы не обращаем внимания на эти корни.

Мудрец уважительно посмотрел на филолога.

— И учтите, это не у всего человечества, — улыбаясь, сказал ему филолог.

— Те, кто во время своей короткой жизни не заглядывал в духовный мир, имели и имеют сознание рабов и не видны в духовном мире, как животные и деревья. И такие сознания действительно погибают вместе с предательскими телами. А сознания творцов вечные и в последний момент корни их уносят в ваш мир.

— Но я ничего такого у нас не видел, — пробурчал мудрец.

— Ну, во-первых, сфера представлений духовного мира — это бесконечная панорама. Вы Будду там видели? А Христа? А персонажей книг для маленьких детей? — спросил я, но затем меня пронзила неожиданная мысль.

— Послушайте, может быть, здесь как раз подходит тема нашей встречи? К чёрту эти предательские тела с их пустой энергией. Похоже, они тупо повторяют путь зараженных ведьмой душ. Но эти языки пламени, о которых говорил мудрец, корни духовного мира, по словам филолога, или, по моему глубокому убеждению, искомая энергия действует подсознательно. Такое сознание в роковой час уходит в духовный мир без понятия — кто оно, где оно, как это надолго. У него нет никаких координат.

— А мы своими речами, возможно, откроем сознанию творца его будущие координаты, — продолжил эксперт.

— Что значит сознанию творца? — возмутился смиренный.

— А детки малые? А униженные и оскорблённые? А эти новые поколения, которым предательские тела оставляют участь тяжкого, беспросветного выживания? Они что, не имеют шансов для вечного сознания? — грозно спросил смиренный.

Мы молчали. Затем филолог пробормотал:

— По деяниям аз воздам.

Мудрец пожал плечами и сказал:

— В духовном мире нет тяжкого выживания. Зачем там это умение? — затем горько вздохнул.

— Но и энергии там нет.

— А корни филолога? Скорее всего, это та сила, которая сможет стряхнуть Зло после гибели Добра, — предположил я.

— Просто сознание ушедших творцов там не включилось и мощная энергия пока не собрана волей. Вот смотрите. Вечное сознание каждый человек может включить только своим духовным развитием и это не касается всего человечества. Раз! Если уходящие туда сознания себя поймут и сориентируются, то, обладая огненными корнями филолога, они смогут войти в сферу сил и вышвырнуть с постамента мелких чёрных тараканов, наполненных Злом. Два! И это священная месть.

— То есть, не мы к вам, а вы к нам, — печально подытожил мудрец.

— Мне это не подходит.

— Почему? — удивился филолог.

— Ты же знаешь — по замыслу я там окончательно стану слугой этих ваших чёрных тараканов, — брезгливо сказал старик и по его плащу опять пробежали радужные цвета.

— А я не вечно-бесплодный, я меняюсь, развиваюсь, как живая материя, и хочу избежать участи тупицы. Мне нельзя возвращаться, — убеждённо сказал он.

— Конечно, вы переросли своего изначального персонажа, — согласился я.

— И вам по плечу новая задача в новых местах духовного мира. А глупого персонажа оставьте своей судьбе.

— Ты мне собираешься дать задание? — презрительно спросил мудрец.

— Нет, не так поняли, — смутился я.

— Просто как бы в развитии того, что я раньше говорил. Попробуйте искать по панораме представлений эти отблески языков пламени. Может быть, вам даже удастся прорваться в сферу сил. Вы же маг — обращайтесь к ним, разговаривайте, чтобы собрать, вернуть к памяти сознания ушедших творцов. Пока они прозрачны, не наполнены личностным цветом, но по языкам пламени маг способен найти каждого.

— И сбудется ваша мечта, — усмехнулся филолог.