Посвящение

Рядом другой идол — улыбающийся юноша, в венке из листьев, меж которых извивается змея, сползающая к сосуду с кобыльим молоком. А вот иная картинка — обнаженный человек корчится на дереве, пронзенный копьем и кровь стекает в трещину в дереве. А сама Ванда — нечто, что таится в воде и одновременно во мраке, нечто, что радостное устремляется вперед, скаля острые зубы, когда жрец бросает в воду младенца.

Когда она рассказала об этом Дикеледи, та только развела руками.

— Не знаю, Ванда, — сказала она, — Ибога может многое, но не так много можно понять из того, что она открывает людям. Твоим телом владела богиня, что зовется здесь Йенгу и Мами Вата, говорят, она пришла с моря. Одному Эшу и Ойе ведомо, кем она была там откуда явились твои предки. Может, на их земле ты смогла бы понять больше.

— На их земле, — горько усмехнулась Ванда, — ты знаешь, что у нас нет своей земли ТАМ. Нет и не может быть, пока у власти остаются красные. Может когда-нибудь…

— Ты можешь спросить паука, — нерешительно сказала негритянка, — когда.

— Нет! — глаза Ванды неожиданно загорелись огнем, — хватит с меня чертовщины — и вашей и нашей. Хватит вечно гадать-откуда придет избавление! Грядет война и через победу в ней, через сотни таких побед, мы вернем свою землю. Комми ответят теперь и за эту девчонку, за всех кого они обманули, запугали, искалечили душу. Борьба за свободу — для Польши, Литвы, Беларуси — начнется в Африке! Она начнется там, — она мотнула головой и Дикиледи невольно обернулась, проследив за ее взглядом, устремленным на восток. Там, из-за покрытых туманом лесистых холмов уже вставало кроваво-красное солнце.

Солнце Великой Африканской войны.