Я поднялся на вершину высокого песчаного холма, над которым уже начинали сгущаться тучи…
14 мин, 55 сек 1669
Даже отсюда ощущалось нарастающее напряжение мистических сил, сосредоточившихся в этом тёмно-сером сгущении пара. Подняв руку вверх, я увидел, как все до последнего волоски на ней встали дыбом. Верный признак присутствия первичной или «сырой» магии.
В небе сверкнула молния.
Грянул гром.
Эту силу — а точнее, Силу — не дано использовать человеку. Хотя мы сами являемся порождениями магии и частично из неё состоим, как и все живые твари на этой земле, поток чистой мощи способен убить каждого из нас.
Да и зачем делать то, что за тебя может сделать другой?
Я ждал, до боли в мозгу всматриваясь в тучи Истинным Зрением. Прямо передо мной разворачивалась изумительная картина магических всплесков и круговоротов, расцвечивающих в разные тона слабый ореол моей ауры. Последний, к слову говоря, на фоне переливов Силы скоро вообще перестал быть заметен.
Я ждал.
Вот и они. Движущиеся мерцающие сгустки, мечущиеся от одного потока Силы к другому.
Конечно же, они не могли упустить своего шанса подкормиться чистой мощью. Где появляется оставленный без присмотра мёд, там через некоторое время появляются мухи. Где бушует гроза, рассылая направо и налево даровую магию, там через некоторое время появляются стихиали.
Я поднял руку, посылая мощный импульс в направлении ближайшего мерцающего сгустка. Цвет его сразу чуть изменился, став из бледновато-зелёноватого тревожно-красным. Стихиаль застыл.
Серией поощряющих импульсов я направил эфирного духа к своим товарищам, образуя из них цепочку — так называемую Радугу Мощи.
Противоположный конец Радуги находился прямо перед средоточием Силы грозового скопления, впитывая её в себя. Проходя через Радугу, первичная мощь преобразовывалась, теряя изначальный напор и становясь ближе к живой магии.
Чтобы я мог впитать её в себя.
Захохотав, я сам выпустил из своих пальцев небольшую молнию, превратив в щебень камень в пяти шагах от себя.
Подобный трюк, хотя и несравнимый с буйством стихии у меня над головой, всё же был под силу далеко не каждому чародею. И многим из тех, кому он был под силу, пришлось бы после этого восстанавливать силы не один месяц.
Я имел все основания гордиться собой.
Впитав в себя чуть больше Силы, подстегнув Радугу новым требовательным импульсом, я услышал — или почувствовал — жалобный писк эфирных духов. Некоторые из них уже наливались тускло-бордовыми оттенками, что было предзнаменованием их скорой гибели. Разослав по сторонам ещё несколько импульсов, я вплёл в Радугу Мощи полтора десятка новых стихиалей.
Не стоит их жалеть.
Говорят, что эта форма жизни — эфирные духи — когда-то была единственной на Земле. Говорят, что некогда люди поклонялись им как богам, принося им в жертву силу своей веры.
Говорят, что именно эти существа, будучи в те времена наделены острым и холодным разумом, создали жизнь на Земле в её нынешнем виде — подвергнув разряду магии капельку органической слизи. Не из благотворительности, разумеется. Управляя развитием живых организмов, они рассчитывали получить идеальных доноров Силы — не той «первичной» Силы из грозовых туч, подобной сырому мясу, а деликатесной«поджаристой» Силы.
Но роли поменялись.
Среди людей нашлись маги, чья способность управлять потоками мощи позволила им бросить вызов стихиалям.
Когда эфирные духи осознали произошедшее, между двумя видами разгорелась война на уничтожение. Их целью было уничтожение всех людей — или, по крайней мере, всех магов. Нашей целью было уничтожение стихиалей — или, по крайней мере, наиболее разумных и опасных из них.
Обо всём этом я знаю лишь косвенно, по словам старейшин. Разумеется, я видел движущиеся картинки, создаваемые стихиалем магического шара и запечатлевшие в себе те дни. Однако картинка, пусть даже движущаяся и цветная, не может передать того, что даёт непосредственный опыт.
Эфирные духи хотели использовать нас.
Питаться Силой, выделяемой нитями наших чувств в моменты острых душевных переживаний. Управлять нашими помыслами и побуждениями, заставляя нас радоваться и грустить по указке свыше, тайно стравливая нас меж собой и пожиная плоды ненависти.
Теперь мы используем их — тех из них, что по уму близки к животным. Например, приковывая к магическим артефактам — действие каждого артефакта основано на привязанном к нему стихиале. Или — соединяя в Радугу Мощи.
Только и всего.
— Что ты здесь делаешь?
Голос за моей спиной раздался столь неожиданно, что я чуть не утратил контроль над Радугой. Оглянувшись, я мысленно выругался.
— Ортоганд, если уж кто-то из нас и должен был кому-то задать этот вопрос, то я тебе. Почему ты не спишь? Или тебе захотелось подпитаться потоками чистой Силы?
Говоря это, я одновременно чуть сдвинул магические потенциалы Радуги — с таким расчётом, чтобы очередная молния ударила в землю почти в двух шагах от моего коллеги.
Тот лишь поморщился, словно отгоняя досадливую муху.
— Я умею отличить естественную грозу от искусственной. И мне известно, с какой идеей ты носишься в последнее время, Дартмуд. Мне об этом рассказали. Это опасно.
В небе сверкнула молния.
Грянул гром.
Эту силу — а точнее, Силу — не дано использовать человеку. Хотя мы сами являемся порождениями магии и частично из неё состоим, как и все живые твари на этой земле, поток чистой мощи способен убить каждого из нас.
Да и зачем делать то, что за тебя может сделать другой?
Я ждал, до боли в мозгу всматриваясь в тучи Истинным Зрением. Прямо передо мной разворачивалась изумительная картина магических всплесков и круговоротов, расцвечивающих в разные тона слабый ореол моей ауры. Последний, к слову говоря, на фоне переливов Силы скоро вообще перестал быть заметен.
Я ждал.
Вот и они. Движущиеся мерцающие сгустки, мечущиеся от одного потока Силы к другому.
Конечно же, они не могли упустить своего шанса подкормиться чистой мощью. Где появляется оставленный без присмотра мёд, там через некоторое время появляются мухи. Где бушует гроза, рассылая направо и налево даровую магию, там через некоторое время появляются стихиали.
Я поднял руку, посылая мощный импульс в направлении ближайшего мерцающего сгустка. Цвет его сразу чуть изменился, став из бледновато-зелёноватого тревожно-красным. Стихиаль застыл.
Серией поощряющих импульсов я направил эфирного духа к своим товарищам, образуя из них цепочку — так называемую Радугу Мощи.
Противоположный конец Радуги находился прямо перед средоточием Силы грозового скопления, впитывая её в себя. Проходя через Радугу, первичная мощь преобразовывалась, теряя изначальный напор и становясь ближе к живой магии.
Чтобы я мог впитать её в себя.
Захохотав, я сам выпустил из своих пальцев небольшую молнию, превратив в щебень камень в пяти шагах от себя.
Подобный трюк, хотя и несравнимый с буйством стихии у меня над головой, всё же был под силу далеко не каждому чародею. И многим из тех, кому он был под силу, пришлось бы после этого восстанавливать силы не один месяц.
Я имел все основания гордиться собой.
Впитав в себя чуть больше Силы, подстегнув Радугу новым требовательным импульсом, я услышал — или почувствовал — жалобный писк эфирных духов. Некоторые из них уже наливались тускло-бордовыми оттенками, что было предзнаменованием их скорой гибели. Разослав по сторонам ещё несколько импульсов, я вплёл в Радугу Мощи полтора десятка новых стихиалей.
Не стоит их жалеть.
Говорят, что эта форма жизни — эфирные духи — когда-то была единственной на Земле. Говорят, что некогда люди поклонялись им как богам, принося им в жертву силу своей веры.
Говорят, что именно эти существа, будучи в те времена наделены острым и холодным разумом, создали жизнь на Земле в её нынешнем виде — подвергнув разряду магии капельку органической слизи. Не из благотворительности, разумеется. Управляя развитием живых организмов, они рассчитывали получить идеальных доноров Силы — не той «первичной» Силы из грозовых туч, подобной сырому мясу, а деликатесной«поджаристой» Силы.
Но роли поменялись.
Среди людей нашлись маги, чья способность управлять потоками мощи позволила им бросить вызов стихиалям.
Когда эфирные духи осознали произошедшее, между двумя видами разгорелась война на уничтожение. Их целью было уничтожение всех людей — или, по крайней мере, всех магов. Нашей целью было уничтожение стихиалей — или, по крайней мере, наиболее разумных и опасных из них.
Обо всём этом я знаю лишь косвенно, по словам старейшин. Разумеется, я видел движущиеся картинки, создаваемые стихиалем магического шара и запечатлевшие в себе те дни. Однако картинка, пусть даже движущаяся и цветная, не может передать того, что даёт непосредственный опыт.
Эфирные духи хотели использовать нас.
Питаться Силой, выделяемой нитями наших чувств в моменты острых душевных переживаний. Управлять нашими помыслами и побуждениями, заставляя нас радоваться и грустить по указке свыше, тайно стравливая нас меж собой и пожиная плоды ненависти.
Теперь мы используем их — тех из них, что по уму близки к животным. Например, приковывая к магическим артефактам — действие каждого артефакта основано на привязанном к нему стихиале. Или — соединяя в Радугу Мощи.
Только и всего.
— Что ты здесь делаешь?
Голос за моей спиной раздался столь неожиданно, что я чуть не утратил контроль над Радугой. Оглянувшись, я мысленно выругался.
— Ортоганд, если уж кто-то из нас и должен был кому-то задать этот вопрос, то я тебе. Почему ты не спишь? Или тебе захотелось подпитаться потоками чистой Силы?
Говоря это, я одновременно чуть сдвинул магические потенциалы Радуги — с таким расчётом, чтобы очередная молния ударила в землю почти в двух шагах от моего коллеги.
Тот лишь поморщился, словно отгоняя досадливую муху.
— Я умею отличить естественную грозу от искусственной. И мне известно, с какой идеей ты носишься в последнее время, Дартмуд. Мне об этом рассказали. Это опасно.
Страница 1 из 5
