Потаённое имя магии

— Ну, — задумался я, восстанавливая в памяти картины произошедшего, — вначале, когда я только возник в их мире — возник на вершине холма, изрядно напоминающего этот, — надо мною тяжёлой толщей нависла невероятная магическая мощь, густой аурой окружившая меня со всех сторон. Ты понимаешь, это была не мощь первозданной Силы, бушующая в грозовых тучах, а мощь преобразованной магии — более близкой к магии живого. Пожалуй, я бы не смог употребить её без подготовки, но для употребления мне бы не понадобилась Радуга Мощи — хватило бы и одного-единственного ручного стихиаля.

— То есть это не была магия стихиалей сама по себе?

Я кивнул.

— Именно. Это не была магия стихиалей — хотя, пожалуй, стихиали могли использовать её и управлять ей. Собственно, именно этим они и занимались прямо передо мной.

— Как?

— Так же, как и у нас. Оживляя работу артефактов. Люди использовали стихиалей примерно так же, как и мы, хотя в деталях и имелись мелкие несущественные различия. Причём в использовании стихиалей они добились гораздо большего успеха, чем мы.

— Например? — спросил Ортоганд. В его глазах понемногу стал разгораться исследовательский интерес, вытесняя огоньки тревоги.

— Например, тебе пришло бы в голову использовать магию для приготовления пищи? Чарами вскипятить воду в котле?

— Зачем? — не понял он.

— Огонь ведь надёжней.

Я промолчал. Наклонившись, подобрал с земли палочку. Ортоганд встревожился.

— Погоди. Ты же не хочешь сказать…

— Совершенно верно, — подтвердил я, чертя палочкой круги на песке.

— Люди того мира привыкли прибегать к чародейству в миллионе бытовых мелочей, не мысля без этого свою культуру и цивилизацию.

Погрузившись в воспоминания, я почти забыл о слушателе.

— Они овладели тайнами бытия и подошли к пределу насыщения человеческих надобностей. Практически для каждой потребности у них есть свой магический артефакт. При этом владеют они ими на таком уровне, что если две наши культуры столкнутся — я не уверен, кто выйдет победителем…

— Это всё хорошо, — терпеливо сказал Ортоганд, выдержав паузу.

— Но что случилось потом?

— Потом?

— Я очнулся от грёз.

— Потом я увидел стихиаля, подлетавшего к местному кабаку, где собрались люди, желающие выпить и пообщаться. Он завис возле посетителя, чей ментальный фон ещё ранее казался мне подозрительным — слишком много скорби и печали таилось в нём. И принялся серией торопливых импульсов расшатывать его ауру.

— Ты хочешь сказать, он пил его?

— Казалось, мой друг не может поверить своим ушам.

— Именно. Причём пил жадно, захлёбываясь, явно ничуть не заботясь о судьбе своего донора.

— Меня передёрнуло.

— Потом, аж набухнув от впитанной Силы, эфирник отлетел в сторону, а тот посетитель направился к выходу из кабака. Его аура в этот момент показалась мне ещё более страшной, чем вначале. Она уже не несла в себе никакой надежды, уже вообще ничего в себе не несла.

На некоторое время я замолчал, пытаясь привести чувства в порядок.

— Я бы мог попытаться улучшить его ментальный фон парой-другой импульсов, но в этот момент я заметил в отдалении ещё нескольких эфирников. Мне никак нельзя было демаскировать себя.

— И что было дальше? — тихо спросил Ортоганд.

— Дальше…

— Я пожал плечами.

— Пелена с моих глаз спала. По возможности неприметным образом расширив сферу Истинного Зрения, я обнаружил тысячи и тысячи эфирников, сложность чьей тонкой структуры не позволяла заподозрить их в отсутствии разума. Они управляли людьми. Они подстрекали их к насилию и питались соками их чувств. Теперь, видя стихиалей в каждом артефакте, я уже замечал, что эти стихиали во многом отличаются от наших. И тогда я решился на рискованный шаг — диалог с одним из них.

— Что-что?

— Мой друг привстал.

Я чуть улыбнулся.

— В действительности я ничем не рисковал — у меня всегда были прекрасные способности к маскировке ментального фона. Подделав свою ауру под характерные для местных оттенки, я выбрал артефакт, чей эфирник находился достаточно далеко от остальных и не имел с ними ментальной связи. Разумеется, при этом я постарался выбрать достаточно высокоорганизованного эфирника, чтобы он смог ответить на мои вопросы, и в то же время достаточно слабого для того, чтобы я сумел в одиночку с ним справиться.

— Подожди. Чей был артефакт?

Я равнодушно посмотрел на Ортоганда.

— Ничей. Или принадлежащий властям города. Помнишь, я говорил тебе, что жители этого мира применяют магию на каждом шагу? Так вот, по ночам их улицы освещаются специально зачарованными фонарями.

Мой слушатель нервно сглотнул, не в силах вынести мысль о подобной расточительности.