Потеряшка

— Вполне, — ответил старик.

— Но как же, сегодня же годовщина, нельзя переносить. Мы придём сегодня. — утвердительно отрезала предложение сына старушка.

— Всё же годовщина памятное событие, и отец мог бы отодвинуть свои дела.

— Нет, не мог бы. Это тебе заняться нечем, Нина, а у меня наука.

— Вот видишь, мама, папа не может, поэтому лучше на завтра, — полу саркастически добавил сын, дуя на кружку с горячим чаем.

— Он, просто ворчит, ты же его знаешь, треклятого пня, — злобно процедила Нина Сергеевна. Андрюшка доел приготовленный завтрак и направился мимо взрослых в гостиную собираться, перед этим поблагодарив бабушку за завтрак.

— Хандра, как голодный зверь, особенно осенью. Ну ладно, тогда договариваемся на завтра, в 17:30. — закончил Олег, ожидая ответа, в большей степени от отца, и долго ему ждать не пришлось.

— Да… Да, мы придём на годовщину, — через силу, нехотя промолвил Семён Андреевич.

— Спасибо, папа, — закончил сын, посматривая на наручные часы, — О, думаю, нам уже пора. Спасибо за чай.

— Ты же не допил. — возразила мама, но Олежка тут же подхватил, — Д он уже остыл.

Они с Андрюшкой собрали вещи, попрощались с бабушкой и ушли. Нина Андреевна подошла к окну, чтобы проследить за своими мужчинами — привычка любящей женщины. Старик тем временем пошёл в комнату собираться, у него были очередные дела. Лишь только когда машина отъехала от их подъезда, лицо Нины Андреевны переменилось.

Семён Андреевич, пока бродил по комнате, подыскивая чистые вещи, вёл озлобленный монолог с самим собой: «Решил он пригласить на годовщину, ишь какой официальный, эгоист и бездарь!» «Ничего в жизни не добился и остальных в эту семейную яму с дерьмом пытается утащить, из которой я только недавно вырвался!» «Нет, ну это же надо — хочу вас позвать». Когда зашла старушка, она услышала только последнюю фразу, примерно догадываясь, что было в остальных. Прожив уже столько лет с этим человеком, она знала о его любительской привычке вести разговоры с самим собой. Стоя в дверном проходе, старик вроде бы даже её не заметил, продолжая причитать: «И специально это делает, поджидает момента, чтобы выставить меня в таком неудобном положении».

— Может, хватит уже? — нетерпеливо вмешалась в монолог Нина.

— Почему ты отказал Олежке? это семейный праздник, и ты обязан прийти.

— Он взрослый мужчина, уж я ему точно ничем не обязан, — громко произнёс старик.

— Я свою отцовскую роль уже давно выполнил, у него своя голова на плечах должна быть. Он должен о таких мероприятиях предупреждать, чтобы всем было комфортно.

— А ты на уступки не мог пойти? То, что ты вечно занят — это твоя любимая фраза, въевшаяся в пенёчке языка!

— Если вы все не нашли своё призвание в жизни, то не нужно перекладывать свои больные проблемы на здоровую голову.

— Не знаю, Сёма, каждый из нас на своём месте, а вот ты… Неужели тебе наплевать на своего сына, своего родного сына…

— Я уже много раз повторил и в сотый раз повторю: свой отцовский долг я выполнил, конечно, не идеально, но всё же выполнил! Он уже, на минутку, сам отец и должен уважать личное время каждого. А если ему сил и ума не хватило стать кем-то ещё, то это опять же его пробелы.

— Вот что ты несёшь? Ты понимаешь, что это семья, она самое главное в твоей жизни, в реальной жизни.

— Чхать я хотел на эту семью! Что это за семья, где люди не уважают личные интересы друг друга?

— В твоём понимании уважать, это всем быть тем, кем ты хочешь нас видеть.

Он уже собрался и проскочил мимо старушки, молчал, не зная, что ответить.

— Вот скажи мне, в твои последние дни кто тебе стакан воды принесёт: твои машины? Или родные?

— Это ты мне скажи, я ещё умирать не собираюсь, пока не выполню свою истинную миссию. Вот знаешь, Нина, есть у каждого человека своя великая цель, после которой душа его успокоится. Вот и моя истинная цель, сделать это открытие.

— Был бы Андрей Борисович жив, ты бы так себя не вёл.

— Если бы до кабы… — на этой фразе он ушёл из дома, захлопнув за собой дверь и прихватив ключи от машины. Старушка всё же решила идти до конца и позвонила сыну.

Спускаясь по лестнице вниз, Семён Андреевич продолжил шёпотом мямлить, чтобы никто не услышал его, кроме самого себя. Фразы повторялись, он часто проговаривал их себе, когда был особо не в духе. Приход сына в дом обычно заканчивался таким вот упадком настроения.