Потеряшки

В медвежьей берлоге

Пару лет назад старорусский пенсионер Иван Пинягин поехал к сыну в Пестовский район да и заблудился в лесу. Искали его две недели: милиция, сыновья, спасатели. Но нашел совершенно случайно грибник, наткнувшийся на старую медвежью берлогу, в которой и лежал старик, совершенно высохший от голода, но живой. Рассказывает сам Иван Пантелеевич: — Пошел я, значится, в лес грибков подсобрать. А в Пестове, не то что в Руссе, грибов — как у черта махорки. Я белый гриб лет двадцать не видел, а тут — под каждым кустом, да не один, а семейками. Ну и увлекся. Насобирал два лукошка, смотрю, темняет. На часы гляжу, а там уже десять вечера. Пошел назад, да не тут-то было, вышел на болоты. Топь черная, под ногами чмокает, воет кто-то вдали. Вот и представьте мое самочувствие. Как вышел на сухое, пришлось на ночлег укладываться. Хорошо, что спички при мне были.

Спичек Ивану Пантелеевичу хватило на неделю. И всю эту неделю он ходил вокруг болота, а к вечеру, как ни странно, возвращался к своему первому кострищу. Самое парадоксальное, что выходил он к нему ровно в десять вечера. Тогда-то и поверил закоренелый партиец и атеист, что таких совпадений без нечистой силы быть не может. Только леший так способен над людьми насмехаться. Хоть и не знал старик молитв православных, но стал Бога просить о помощи. И вот, что странно, помолится он по-своему, и сразу легче ему становится. И дорогу ровная стежка ложит, то тут гриб на обед, то здесь горсть ягод на ужин. А начнет о худом думать — то к болоту выйдет, то в яму провалится. Вот подумал дурно о сыновьях: почему, мол, о старом забыли, и тут же в берлогу угодил. Благо, косолапый в ту пору жир на зиму нагуливал. Но нашли все же старика. Правда, потом месяца полтора в больнице отлеживался.

Демянский затворник

А эта история обнаружилась в секретном архиве КГБ. В начале 90-х журналистов допустили в святая святых секретных служб с целью сбора материалов о репрессированных новгородцах. Среди личных дел под политическими грифами затесались бумаги на бывшего полицая Анкудина Трофимова из Демянского района, просидевшего 25 лет в погребе своего дома.

Началось все с дезертирства. Часть Трофимова окружили под Киевом и начали утюжить танками. На глазах 18-летнего пехотинца погибла вся его рота. Но люди погибали без страха, политрук, к примеру, бросился под вражескую самоходку со связкой гранат и с криком «Да здравствует Сталин!» Как Трофимов выбрался из этой мясорубки — о том архивы умалчивают. Но осознал он, что остался жив, глубокой ночью, когда пришел в себя после контузии. И начался долгий путь на восток, на родную Новгородчину. В населенные пункты он не заходил, почти все они были заняты немцами. Шел по лесам, болотам, оврагам, питаясь корнями растений да собаками, украденными на окраинах деревень. Домой добрался лишь через полтора месяца и сразу спрятался в погребе: на улицах родной деревни также звучала чужая речь.

Через три месяца, не выдержав заточения, пошел в управу, где ему тут же с насмешливой торжественностью повязали знак полицая. Службу у врага нес три месяца: днем ходил по деревне, якобы блюдя порядок, ночью пил горькую. А потом пришли наши, и Трофимов вновь прятался в подполье, благо оборудовать его под жилье нужды не было. Но его, в общем-то, не искали: зверств за ним не числилось. А вот с коллегами его обошлись сурово: их вопли перед повешением на центральной площади добровольный затворник из своего подвала хорошо слышал.

Судьбой Трофимова НКВД не интересовалось. Так, преследуемый страхом, и просидел он 23 года в каменном мешке. Уже и Гагарин в космос полетел, а Трофимов лишь ночью мог взглянуть на звезды. А днем работал не покладая рук. Еще в детстве обнаружился в нем талант столяра, да не простой талант, а с придумкой. Вот и мастерил он замечательные вещицы, которые нынче называют «предметами народного промысла» Жена отвозила их в Новгород и там продавала по очень хорошей цене. Так что, в общем, жили они не бедно. Но вот жена умерла, и пришло ему время сдаваться властям. Власти отнеслись к нему по тем временам гуманно (амнистия помогла!) и определили ему лишь пяток лет нестрогого лагеря в Коми. Там, в далекой тайге, и затерялись следы незадачливого демянского дезертира.

По кличке Полкан

Другая история произошла в одном из северных лагерей и связана с побегом заключенного по кличке Полкан. 12 лет провел он в лагере строгого режима на границе Пермской области и Коми АССР. А на 13-й год сбежал, доведенный до отчаяния издевательствами охраны. До побега работал он на лесоповале, и потому смог захватить «в уход» самое необходимое для жизни в лесу: топор, заточку, спички и десяток клубней картошки. Трудно поверить, но в глухой тайге, в полном одиночестве, он«отбарабанил» второй лагерный срок, прожив в дебрях почти 11 лет! Мало того, он построил домик, разбил огород, где выращивал картошку и овощи.