Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
225 мин, 36 сек 21042
Впрочем, Ханзо рядом искупает все, так что Джесси учится, терпит, запоминает правильную последовательность приветствий и иногда ходит пострелять, потому что ну невозможно иначе.
— Пойдем завтракать, — предлагает Джесси после паузы.
Омлет, он так хотел омлет, а теперь тот воняет невыносимо настолько, что Джесси тянет плакать и блевать одновременно. Но он держится, он же не трепетный и нежный, угу.
— Пойдем, — кивает Ханзо, смотрит ему в глаза и качает головой.
Наверное, иногда он хочет сказать что-нибудь не особо приятное, но молчит, потому что с Джесси так нельзя, он нервный. Это тоже раздражает — временами. Как временами Гейба раздражает то, что Джек такой милый.
Угу, милый.
По-своему, по-джековски.
Пока Ханзо включает кофеварку, Джесси раскладывает омлет по тарелкам и даже украшает, ну пытается по крайней мере. Листик петрушки, две разрезанные помидорки-черри и горсть тертого сыра особо на красоту не тянут, но уж как получается. Ханзо нравится, самому Джесси как-то плевать, так что все довольны — что еще нужно?
Теперь бы поесть и не выдать все обратно.
Первый кусок идет с трудом, Джесси задерживает дыхание, чтобы случайно не понюхать свою еду, глотает, не жуя, морщится от того, как омлет вальяжно ложится в желудке.
Второй кусок идет легче, на третьем Джесси урчит и постанывает, так ему вкусно.
Теперь главное — не обращать внимания на то, с каким умилением Ханзо на него смотрит, подбородок вон кулаком подпер и чуть ли не мурлыкает. Джесси это раздражает — но он понимает, что у Ханзо мозги сейчас даже больше набекрень, чем у него самого.
У него и проблем больше, и нервы Джесси ему регулярно треплет, хоть и знает, что ну не надо, и его же беременные сдвиги Ханзо тоже чувствует. Бедолага, в общем.
Джесси растерянно моргает, осознав вдруг, что собрался реветь, глубоко вдыхает, выдыхает, хватается за чашку с кофе и прячется за ней.
Врач сказал, что это нормально, особенно на фоне того, что тело Джесси творило в ту течку, когда Ханзо приехал к нему. К тому же у омег оно так часто бывает, все же многоплодная беременность — это тот еще подарочек даже для приспособленного к такому организму. Ну и это пройдет, надо только пережить первую половину, а потом все станет прекрасно и удивительно.
Если учесть, что у Джесси сейчас примерно пятая неделя, то до того «прекрасно» ждать и ждать, но он справится. Справлялся же со всем до сих пор.
Ханзо снова качает головой, откидывается на спинку стула — и ничего не говорит.
Что логично, в общем-то.
Джесси сам себя побаивается, а что должны думать и чувствовать остальные, просто не представляет.
Ему даже жалко Ханзо: он же не виноват, что ему достался такой бешеный омега с кучей проблем, которые не выправили и психологи. К ним Джек таскал Джесси, как на работу, поначалу через вопли и истерики, потом Джесси подуспокоился и сам понял, что ему хотят помочь, а не навредить, не убить, не изнасиловать и кучу других «не», о которых он очень не любит вспоминать.
И все равно, вот на то, что происходит сейчас, он не подписывался.
Нет, подписывался, но не думал, что все будет именно так. Честно сказать, он больше думал о том, что случится после того, как дети появятся, а вот сам процесс беременности и связанные с ним развлечения как-то прошли мимо мыслей Джесси — ну вот и приходится теперь развлекаться, деваться-то некуда.
Но он все равно не ожидал, что будет так тяжело, а это ведь только начало!
Он закрывает глаза и сжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Нервничать ему не стоит, это не полезно ни ему самому, ни Ханзо, ни детям. Не нервничать не получается.
Может быть, когда-нибудь потом получится?
То, что Ханзо встает, Джесси не видит и не слышит, но знает. Как и то, что Ханзо идет к нему, останавливается за его спиной, кладет ладони на плечи и замирает так на пару секунд. От его прикосновений по телу мгновенно растекается тепло, от метки к вязи свеженькой клановой татуировки, вьющейся драконом с груди на руку до запястья.
Джесси выпрямляется, упирается затылком в чужой живот, расслабляется под гладящими его плечи пальцами.
Ханзо чуть отстраняется, скользит ладонями по груди туда, где в Джесси прячутся дети-закорючки, и мягко шепчет ему на ухо:
— Ты лучшее, что могло со мной случиться. Ты умный, ты сильный, ты справишься с чем угодно, а я буду рядом, чтобы помочь, если что-нибудь пойдет не так.
Еще месяц назад Джесси сказал бы: «Я знаю», — и добавил бы какую-нибудь колкость. Сейчас он прижимается виском к щеке Ханзо и вздыхает:
— Спасибо.
Ну если учесть, что в закорючках виноват именно Ханзо, то куда бы он делся от их носителя. Ну то есть как виноват: ему нужны наследники, правда, не прямо сейчас, а когда-нибудь потом, но милый папа сожрал Ханзо все мозги, когда услышал, что с детьми Ханзо и Джесси торопиться не собираются.
Сам Джесси плевал бы, а вот Ханзо это все беспокоило, хоть он и скрывал это старательно. Ну вот и пришлось…
— Пойдем завтракать, — предлагает Джесси после паузы.
Омлет, он так хотел омлет, а теперь тот воняет невыносимо настолько, что Джесси тянет плакать и блевать одновременно. Но он держится, он же не трепетный и нежный, угу.
— Пойдем, — кивает Ханзо, смотрит ему в глаза и качает головой.
Наверное, иногда он хочет сказать что-нибудь не особо приятное, но молчит, потому что с Джесси так нельзя, он нервный. Это тоже раздражает — временами. Как временами Гейба раздражает то, что Джек такой милый.
Угу, милый.
По-своему, по-джековски.
Пока Ханзо включает кофеварку, Джесси раскладывает омлет по тарелкам и даже украшает, ну пытается по крайней мере. Листик петрушки, две разрезанные помидорки-черри и горсть тертого сыра особо на красоту не тянут, но уж как получается. Ханзо нравится, самому Джесси как-то плевать, так что все довольны — что еще нужно?
Теперь бы поесть и не выдать все обратно.
Первый кусок идет с трудом, Джесси задерживает дыхание, чтобы случайно не понюхать свою еду, глотает, не жуя, морщится от того, как омлет вальяжно ложится в желудке.
Второй кусок идет легче, на третьем Джесси урчит и постанывает, так ему вкусно.
Теперь главное — не обращать внимания на то, с каким умилением Ханзо на него смотрит, подбородок вон кулаком подпер и чуть ли не мурлыкает. Джесси это раздражает — но он понимает, что у Ханзо мозги сейчас даже больше набекрень, чем у него самого.
У него и проблем больше, и нервы Джесси ему регулярно треплет, хоть и знает, что ну не надо, и его же беременные сдвиги Ханзо тоже чувствует. Бедолага, в общем.
Джесси растерянно моргает, осознав вдруг, что собрался реветь, глубоко вдыхает, выдыхает, хватается за чашку с кофе и прячется за ней.
Врач сказал, что это нормально, особенно на фоне того, что тело Джесси творило в ту течку, когда Ханзо приехал к нему. К тому же у омег оно так часто бывает, все же многоплодная беременность — это тот еще подарочек даже для приспособленного к такому организму. Ну и это пройдет, надо только пережить первую половину, а потом все станет прекрасно и удивительно.
Если учесть, что у Джесси сейчас примерно пятая неделя, то до того «прекрасно» ждать и ждать, но он справится. Справлялся же со всем до сих пор.
Ханзо снова качает головой, откидывается на спинку стула — и ничего не говорит.
Что логично, в общем-то.
Джесси сам себя побаивается, а что должны думать и чувствовать остальные, просто не представляет.
Ему даже жалко Ханзо: он же не виноват, что ему достался такой бешеный омега с кучей проблем, которые не выправили и психологи. К ним Джек таскал Джесси, как на работу, поначалу через вопли и истерики, потом Джесси подуспокоился и сам понял, что ему хотят помочь, а не навредить, не убить, не изнасиловать и кучу других «не», о которых он очень не любит вспоминать.
И все равно, вот на то, что происходит сейчас, он не подписывался.
Нет, подписывался, но не думал, что все будет именно так. Честно сказать, он больше думал о том, что случится после того, как дети появятся, а вот сам процесс беременности и связанные с ним развлечения как-то прошли мимо мыслей Джесси — ну вот и приходится теперь развлекаться, деваться-то некуда.
Но он все равно не ожидал, что будет так тяжело, а это ведь только начало!
Он закрывает глаза и сжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Нервничать ему не стоит, это не полезно ни ему самому, ни Ханзо, ни детям. Не нервничать не получается.
Может быть, когда-нибудь потом получится?
То, что Ханзо встает, Джесси не видит и не слышит, но знает. Как и то, что Ханзо идет к нему, останавливается за его спиной, кладет ладони на плечи и замирает так на пару секунд. От его прикосновений по телу мгновенно растекается тепло, от метки к вязи свеженькой клановой татуировки, вьющейся драконом с груди на руку до запястья.
Джесси выпрямляется, упирается затылком в чужой живот, расслабляется под гладящими его плечи пальцами.
Ханзо чуть отстраняется, скользит ладонями по груди туда, где в Джесси прячутся дети-закорючки, и мягко шепчет ему на ухо:
— Ты лучшее, что могло со мной случиться. Ты умный, ты сильный, ты справишься с чем угодно, а я буду рядом, чтобы помочь, если что-нибудь пойдет не так.
Еще месяц назад Джесси сказал бы: «Я знаю», — и добавил бы какую-нибудь колкость. Сейчас он прижимается виском к щеке Ханзо и вздыхает:
— Спасибо.
Ну если учесть, что в закорючках виноват именно Ханзо, то куда бы он делся от их носителя. Ну то есть как виноват: ему нужны наследники, правда, не прямо сейчас, а когда-нибудь потом, но милый папа сожрал Ханзо все мозги, когда услышал, что с детьми Ханзо и Джесси торопиться не собираются.
Сам Джесси плевал бы, а вот Ханзо это все беспокоило, хоть он и скрывал это старательно. Ну вот и пришлось…
Страница 3 из 58
