Потусторонний детектив

Вит Саныч остро ощутил трагизм этой комнаты, тянущийся с того момента, и отчаяние умирающей матери.

— Если вы насчёт души, самоубийства, ада, рая — то это не ко мне, — виновато сказал гость.

— Наверное, надо звать священника.

Хозяйка слишком активно для её состояния замотала головой.

— Нет, нет, Вит Саныч. Ему нужна помощь. Я чувствую это, но силы мои заканчиваются, — она вложила в эти слова всё своё убеждение.

— Да? — недоверчиво спросил Вит Саныч.

— Я в своём уме, не бойтесь, — всхлипнула больная.

— Это не наркотики. Здесь какое-то проклятие. Когда Светлана Петровна мне доверилась и рассказала о вас, моё сердце чуть не разорвалось. Я всё поняла.

Вит Саныч покосился на крюк для люстры.

— Но мне нужно будет задавать любые вопросы, а вам — отвечать, не пытаясь сглаживать острые углы, — предупредил он.

— Мариночка, помоги мне, — попросила мать.

— Не волнуйся, — дочь погладила её по ноге.

Вит Саныч ненадолго задумался.

— Почему он решился на это? — спросил он, показав на крюк.

— Как он себя вёл, с кем враждовал?

— Со всеми, — сразу ответила Марина Геннадьевна.

— Ходил как одинокий волк, озлобленный. Такое впечатление, что его от всех тошнило.

— Никакой записки не оставил? — спросил Вит Саныч.

Надежда Александровна отрицательно покачала головой.

— А как долго у него было это состояние?

— С рождения, наверное, — решительно ответила дочь.

— Марина! — возмутилась мать.

— Что ты говоришь?! Юра был замечательным мальчиком. И с Маринкой маленькой возился, он же старший. А муж мой, судовой механик, прямо в плавании умер от перитонита и оставил мне двух малышей. Так Юра успевал и мне помогать, и за Маринкой следить, и всякое разное выдумывать. Он очень увлекался.

— Да-да, — вспомнила дочь.

— Мама права, он был другим. Просто наслоились эти годы, когда он вёл себя, как собака.

— Марина!

— Извини, мама. Да, он мне с подружками клеил из картона удивительные замки с разноцветными флажками на башнях и очень обижался, когда мы их ломали. Машинки замысловатые из спичек клеил. И их ломали. Но мы же были маленькие. А ещё начитается странных книг, наберётся заумных идей, от математики до философии, и пытается всё это рассказать приятелям или взрослым, а они смеются над ним. Юрка сразу опускал голову на грудь и начинал тяжело дышать.

— Да, подтрунивали над Юрой, — подтвердила мать, — но по-доброму.

— В каком возрасте он покончил с собой? — спросил Вит Саныч.

— В десятом классе, перед выпускными, — ответила Марина Геннадьевна.

Её мама согласно закивала головой.

— Вы понимаете, — замялся Вит Саныч, — если он сознательно выбрал зло, я ничем не помогу.

— О каком зле вы говорите? — на глазах Надежды Александровны опять выступили слёзы.

— Как же? — растерялся гость и кивнул на Марину Геннадьевну.

— Мол, вёл себя как собака.

— Маринка! — хозяйка раздражённо махнула сухонькой рукой.

— Она же маленькая была, глупенькая. А Юра никого даже пальцем не тронул.

— Мама, — вздохнула дочка, — словами можно так ранить… — Ну, слова он не выбирал, это правда, — согласилась Надежда Александровна.

— Когда, в каком возрасте он стал меняться? — допытывался Вит Саныч.

— Может, был какой-то стресс?

— По-моему, постепенно, — стала вытирать слёзы больная.

— Но уже в старом доме всё стало невыносимо.

— Так вы переехали?

— Да.

— Из-за Юры?

— Конечно, — быстро ответила Марина Геннадьевна, взглянув на часы.

— Он со всеми рассорился, — тихо сказала хозяйка.

— Я думала, здесь всё наладится. Не получилось.

— Вы в многоэтажке жили? — спросил Вит Саныч.

— Да, — грустно сказала хозяйка.

— Большой двор, весь в ивах и берёзках. Просто рай.

— Что-то должно было случиться, — настаивал Вит Саныч.

— Именно в том окружении, которое составляло его мир — двор, школа, шпана, какая-то девочка. Вспоминайте, с чего всё началось?

Надежда Александровна растерянно пожала плечами.

— А фотографии его остались? — стал раздражаться Вит Саныч.

— Сейчас принесу, — дочь резко поднялась и побежала в залу.

— Он не любил этого, — виновато прошептала хозяйка.

— Вот это говорит в вашу пользу, — ободряюще сказал гость.

Марина Геннадьевна принесла два больших фотоальбома — серый и коричневый. Открыв серый, она показала гостю детские фото семьи — свои и брата. Брат был обычным ребёнком. Но Вит Саныч долго вглядывался в каждый снимок мальчика, а особенно долго смотрел на последнюю в альбоме фотографию будущего самоубийцы.

— Глаза пытливые и волосы удивительно пышные, — отметил он.

— Жаль, тогда цветные фото были редкостью. Сколько ему здесь?

— Пятый класс, двенадцать лет, — сказала хозяйка.

Гость взял второй, коричневый альбом и стал его перелистывать.

— А где же его фото? — спросил Вит Саныч, хотя глаза выдавали, что ответ ему известен.