Никогда в истории нашего мира не существовало цивилизации, подобной нынешней, которая находилась бы так близко от уничтожения и едва избежала его всего лишь два месяца назад. В эти события были вовлечены мой друг и коллега Джефферсон Колер, и я. Никогда за все годы существования Земли не простиралась такая тень смерти над всем человечеством…
37 мин, 46 сек 2622
Положив трубку, Колер поведал мне суть разговора. Оказалось, что Джозеф Мередит, ныне занимающий пост главы Отдела Археологии в Мискатоникском университете и один из немногих друзей Колера, приехал сюда, чтобы показать ему древний и необычный иероглифический трактат, который недавно был обнаружен университетской экспедицией в Египте. Сотрудники Мередита, очевидно, не смогли расшифровать фрагмент тысячелетней давности и решили передать его Колеру, зная, что он является одним из самых великих специалистов по древним языкам. Археолог только что прибыл в аэропорт Волверхэмптон в Тьюксбери, и попросил Колера забрать его и привезти к себе домой, чтобы тут же начать работу над трактатом. Колер согласился.
Когда мы подъехали к аэропорту, то увидели Мередита, стоявшего не только с чемоданами, но еще и с маленьким черным контейнером, который, как мы знали, является специальным хранилищем для древних пергаментов, защищающим их от воздействия времени и прочих стихий. Когда мы сели в машину и возвратились в поместье Колера, Мередит поведал больше информации о трактате.
Путешествие по различным руинам Египта происходило прошлой зимой, и помимо других незначительных экспонатов этот пергамент был единственной стоящей находкой. Он был раскопан среди руин около города Куркур, и поэтому получил название Куркурский Фрагмент. Лингвисты, археологи и антиквары были одинаково сбиты с толку относительно языка или диалекта, на котором он был написан. Почти сразу была исключена гипотеза, что это современный или архаичный диалект египетского. Также было возможно, что пергамент был привезён в Египет из такого далёкого места как Индия. Были проверены гипотезы, что это арабский, санскрит и дюжина других современных и устаревших индийских диалектов, но все результаты были отрицательными. Всё это лишь подтверждало, что трактат был написан на языке невероятно смутных времён или каким-то неизвестным шифром. Сам Мередит, помня о не расшифрованном языке «Манускрипта Войнича», выдвинул теорию, что трактат мог быть написан на каком-то гибридном языке, то есть буквы из санскрита (в тексте их было много), возможно, группировались в хеттские или ассирийские слова. Работа над этой гипотезой только началась, но, учитывая неизвестное происхождение пергамента, варианты перестановок букв могут быть бесконечными. Тогда Мередит и подумал, что трактат можно передать на тщательное исследование Колеру, так как он мог быть написан на каком-нибудь малоизвестном и древнем языке, понятном только Колеру и другим специалистам его уровня. По этой причине Мередит и приехал.
Колер бы не одобрил идею гостя жить в отеле, и поэтому предложил ему на время поселиться в своём особняке из камня со множеством комнат; построен он был примерно в шестнадцатом веке, и Колер занимал лишь некоторые комнаты — в качестве временного жилища и места для работы. Уже наступал вечер, когда мы возвратились в Севернфорд. Колер предложил заранее перекусить, чтобы оставить больше времени для изучения рукописи. Мы с Мередитом согласились.
Тот вечер, однако, приобрел важность не столько из-за работы над Куркурским фрагментом, сколько по причине инцидента, возможно, впервые заставившего нас понять, что мы вовлечены в события, масштаб которых гораздо больше, чем предполагалось нами изначально.
Мередит высказал вполне справедливую просьбу отдохнуть после 4000-мильной дороги, и удалился в другую комнату. Однако мы сначала продемонстрировали ему аномальный кристалл Колера. На самом деле он первым попросил нас показать находку, так как слышал о кристалле от студента Мискатоникского университета по имени Крэйг Филлипс, участвовавшего в экспедиции Колера. Колер поведал коллеге все подробности об открытии кристалла; о том, как внезапно обнаружилось внутри него сияние; о наших бесплодных усилиях выяснить происхождение и назначение этой находки. Колер также рассказал, что сияние с утра определённо увеличилось, фосфоресцирующий шар внутри теперь имел диаметр около двух с половиной дюймов. Мередит естественно был больше увлечён своим пергаментом, и казалось, что выказывал рассказу Колера лишь столько внимания, чтобы выглядеть любезным, а затем вновь попробовал обратить мысли Колера к своему таинственному предмету, который лежал у него на коленях. Это было нетрудной задачей, так как мы оба были раздражены полным отсутствием любых подсказок относительно назначения кристалла.
Когда мы подъехали к аэропорту, то увидели Мередита, стоявшего не только с чемоданами, но еще и с маленьким черным контейнером, который, как мы знали, является специальным хранилищем для древних пергаментов, защищающим их от воздействия времени и прочих стихий. Когда мы сели в машину и возвратились в поместье Колера, Мередит поведал больше информации о трактате.
Путешествие по различным руинам Египта происходило прошлой зимой, и помимо других незначительных экспонатов этот пергамент был единственной стоящей находкой. Он был раскопан среди руин около города Куркур, и поэтому получил название Куркурский Фрагмент. Лингвисты, археологи и антиквары были одинаково сбиты с толку относительно языка или диалекта, на котором он был написан. Почти сразу была исключена гипотеза, что это современный или архаичный диалект египетского. Также было возможно, что пергамент был привезён в Египет из такого далёкого места как Индия. Были проверены гипотезы, что это арабский, санскрит и дюжина других современных и устаревших индийских диалектов, но все результаты были отрицательными. Всё это лишь подтверждало, что трактат был написан на языке невероятно смутных времён или каким-то неизвестным шифром. Сам Мередит, помня о не расшифрованном языке «Манускрипта Войнича», выдвинул теорию, что трактат мог быть написан на каком-то гибридном языке, то есть буквы из санскрита (в тексте их было много), возможно, группировались в хеттские или ассирийские слова. Работа над этой гипотезой только началась, но, учитывая неизвестное происхождение пергамента, варианты перестановок букв могут быть бесконечными. Тогда Мередит и подумал, что трактат можно передать на тщательное исследование Колеру, так как он мог быть написан на каком-нибудь малоизвестном и древнем языке, понятном только Колеру и другим специалистам его уровня. По этой причине Мередит и приехал.
Колер бы не одобрил идею гостя жить в отеле, и поэтому предложил ему на время поселиться в своём особняке из камня со множеством комнат; построен он был примерно в шестнадцатом веке, и Колер занимал лишь некоторые комнаты — в качестве временного жилища и места для работы. Уже наступал вечер, когда мы возвратились в Севернфорд. Колер предложил заранее перекусить, чтобы оставить больше времени для изучения рукописи. Мы с Мередитом согласились.
Тот вечер, однако, приобрел важность не столько из-за работы над Куркурским фрагментом, сколько по причине инцидента, возможно, впервые заставившего нас понять, что мы вовлечены в события, масштаб которых гораздо больше, чем предполагалось нами изначально.
Мередит высказал вполне справедливую просьбу отдохнуть после 4000-мильной дороги, и удалился в другую комнату. Однако мы сначала продемонстрировали ему аномальный кристалл Колера. На самом деле он первым попросил нас показать находку, так как слышал о кристалле от студента Мискатоникского университета по имени Крэйг Филлипс, участвовавшего в экспедиции Колера. Колер поведал коллеге все подробности об открытии кристалла; о том, как внезапно обнаружилось внутри него сияние; о наших бесплодных усилиях выяснить происхождение и назначение этой находки. Колер также рассказал, что сияние с утра определённо увеличилось, фосфоресцирующий шар внутри теперь имел диаметр около двух с половиной дюймов. Мередит естественно был больше увлечён своим пергаментом, и казалось, что выказывал рассказу Колера лишь столько внимания, чтобы выглядеть любезным, а затем вновь попробовал обратить мысли Колера к своему таинственному предмету, который лежал у него на коленях. Это было нетрудной задачей, так как мы оба были раздражены полным отсутствием любых подсказок относительно назначения кристалла.
Страница 5 из 11
