Пожиратель призраков

—  Валяйте, — снисходительно согласился я. — Я весь внимание и ушки на макушке.

Мой легкомысленный тон несколько задел хозяина гостиницы. Укоризненно вздохнув, он принялся излагать мне историю о Дьяволовой Чащобе и ее зловещих обитателях. Нельзя сказать, чтобы это было красочное, изобилующее живописными подробностями изложение — напротив, в устах моего собеседника оно звучало довольно-таки сухо и невыразительно. Но что мне было за дело до литературного колорита этой жуткой легенды, если каких-то несколько часов тому назад я собственными глазами видел то, о чем с нотками почтительного ужаса в голосе рассказывал сейчас хозяин «Лафайет-Хауса». — Здесь, между Мейфером и Глендейлом, когда-то жили русские — у себя в стране они были нигилистами, а у нас спасались от своего правительства. Одного из них звали Василий Украников. Мужчина хоть куда — высокий, красивый, обходительный. Но как раз про него-то и шла дурная молва, что он продал свою душу дьяволу, а тот сделал его оборотнем, поедающим людей. Василий построил себе дом в лесу — до Глендейла от него было три часа ходу, а до Мейфера примерно вдвое больше. Жил он там сущим отшельником, и про него уже начали было забывать, но тут в поселке появился человек, который рассказал, что в лесу за ним гнался волк: огромный, поджарый, с горящими глазами. Этот человек так и не смог объяснить толком, каким образом ему удалось унести ноги от серого хищника, но одно он запомнил совершенно отчетливо — горящие глаза волка как две капли воды напоминали глаза Василия Украникова. Той же ночью одному из осмелившихся выбраться в лес охотников удалось подранить волка, и что же ты думаешь? Наутро Василий заявился в поселок, припадая на одну ногу, а ведь раньше никакой хромоты за ним не водилось. Таким образом, все подозрения подтвердились — Украников и в самом деле был оборотнем. Некоторое время спустя он пригласил к себе в гости графа — его звали Федор Черневский и жил он в старом доме на Стейт-Стрит. Узнав об этом, все принялись отговаривать графа от этого визита — люди любили его и не желали отпускать на верную гибель, — но граф сказал, что он, мол, сумеет за себя постоять и что все будет в порядке. Все же он наказал кое-кому явиться в дом Украникова, если он, граф, не вернется оттуда к условленному сроку. Он не вернулся, а когда люди вошли в дом… слушай, парень, да ты не врешь ли? Ты в самом деле всю эту ночь провел в лесу…

—  Я же сказал вам, что да, — ответствовал я, стараясь придать своему голосу как можно большую беззаботность. — Ну и что из того? Хотите сказать, что я и есть тот самый граф? Кстати, а что с ним случилось в доме Украникова?

—  Когда туда пришли люди, они обнаружили растерзанное тело графа, рядом с которым сидел огромный, поджарый волчище с окровавленной мордой. Ты уж, наверное, сообразил, откуда взялся этот волк, а? И вот с тех пор каждое полнолуние — эй, ты и в самом деле ничего не знаешь?

—  Абсолютно ничего, папаша! Рассказывайте лучше, что они сделали с волком?

—  Известно что — застрелили. Начинили доброй порцией свинца и зарыли в подвале дома, а дом сожгли дотла. Давно это было — лет шестьдесят тому назад, не меньше. Я тогда еще был желторотым юнцом, а вот поди ж ты, помню все так, как будто это было только вчера. Я деланно ухмыльнулся и пожал плечами. В тот момент, при свете яркого июньского солнца, вся эта история показалась мне не более чем глупой фантазией. Но порою, когда во время моих странствий наступившая темнота застигает меня вдали от людских обиталищ и откуда-то из неведомой бездны пространства до меня начинают доноситься знакомые демонические отзвуки леденящих душу воплей, чудовищного рычания и омерзительного хруста костей, я покрываюсь холодным потом и в который уже раз, помимо своей воли, прокручиваю в памяти события той жуткой ночи.