Пожиратели

Барин заглянул в яму: лампа кучера лежала на костях скелета и еще горела. Что такое? От стен и впрямь слышался странный шуршащий звук, и пристальный взгляд барина отметил среди костей какое-то движение. Интересно!

— Лезь за лампой! — приказал Петр Семенович. Кучер бухнулся на колени:

— Не губите, барин, не пойду! Могила это, погибель жуткая! От Мишки-то одни кости остались! Не пойду!

— Да с чего ты взял, что это Мишка? Кости просто. Вон тут костей сколько!

— Нет! Одежка там его! Порванная. И кости…

— Что кости?

— В крови они. Блестят даже. Демоны его сожрали, или черти! Господи, спаси и сохрани!

Петр Семенович видел: Семен едва сдерживается, чтобы не дать стрекача, и ре-шил простить невежде его трусость. Демоны. Хе-хе. У меня пистолет! Но почему-то оружие не вселяло такую уверенность, как раньше. Но Петр Семенович не мог показать страх при слуге.

— Довольно орать! — прикрикнул он на кучера. — Идем отсюда!

Они молча покинули жуткое место, и каждый невольно вжимал голову в плечи, слыша за спиною во тьме непонятный шуршащий звук.

Переступив порог подвала, Петр Семенович облегченно вздохнул:

— Вот что, Семен…

Барин покопался в карманах и протянул кучеру серебряный рубль:

— Вот, держи. Но чтоб ни одна живая душа не узнала про то, что мы видели! Проболтаешься — не взыщи, шкуру с тебя спущу! А кто будет спрашивать про Мишку — говори, что в бега подался, убег, подлец, понял?

— Как не понять, ваше благородие! — ответил Семен, заметно оживившись при виде рубля. — А все же, спалить бы ту яму!

— Тебя не спрашивают, дурак. И еще: найдешь плотника, скажешь: я приказал здесь дверь поставить. Крепкую! Немедля пусть сделает! Сегодня!

— Да, ваше благородие…

— Иди и помни, что я сказал! — грозно проговорил напоследок Петр Семенович.

Открытие не давало Петру Семеновичу покоя. Поначалу ему снились кошмары. В них он видел огромных копошащихся тварей, подрывавших его усадьбу. Дом обрушивался в подземные полости, и все погибали. Петр Семенович просыпался в холодном поту и уже не мог заснуть. Барин стал замкнут и раздражителен, все чаще посылая лакея в погреб за бутылкой беленькой. И пил, стараясь забыть окровавленные кости — все, что осталось от Мишки.

Что же скрывалось в подземельях, кто прорыл их? В детстве Петр Семенович слышал от нянек несколько легенд о своих предках, о том, как была заложена усадьба, об этой древней земле, на которой долго держались языческие верования, но никто не упоминал о подземельях и тоннелях, ведущих на кладбище…

А еще ожерелье! Не раз Петр Семенович видел его во сне. Зеленые камни таинственно сверкали при слабом свете лампы, а отделка, несомненно, была золотой и цены немалой! А дела у помещика шли неважно. Три дня тому наведывались кредиторы, и разговор вышел весьма неприятный. Надо действовать. Одним ударом разрешить свои страхи и разделаться с долгами! Но одному идти страшно. Дважды Криволесов входил в подземелье, вооруженный старинным турецким кинжалом и пистолетом, но продвинуться дальше места гибели Мишки не мог. И всякий раз, поворачиваясь к подземному залу спиной, Криволесов чувствовал и слышал движение во тьме, и ноги сами неслись к выходу… Одному там слишком опасно! Нужен помощник, человек сильный и без предрассудков, к тому же умеющий держать язык за зубами. Но где такого найти?

Кучер Семен после того случая медленно, но верно спивался, частенько болтая лишнее, несмотря на предупреждения барина. Впрочем, Петр Семенович видел, что пьянице никто не верит и решил не наказывать подлеца, дабы не подтверждать пьяную болтовню. Нужен надежный помощник! И, похоже, кроме верного Никитича, положиться Петру Семеновичу решительно не на кого.

— Никитич! — старый лакей явился как всегда быстро и неслышно. — Зайди в каби-нет.

Закрыв двери кабинета, Криволесов повернулся к слуге:

— Вот что, дружок, слушай внимательно. Ты столько лет служил мне верой и правдой, родителю моему еще. Послужи и на этот раз.

— Все, что угодно, барин, — поклонился Никитич. В голосе слуги прослушивалось недоумение. Нечасто барин приглашал в свой кабинет и закрывал двери. — Все сделаю.

— Я верю тебе. И знаю, что ты верен мне. Так вот, слушай, — и Петр Семенович подробно изложил все, что случилось с ним в подземельях под усадьбой. Лакей молча и бесстрастно слушал. Глядя на него, Петр Семенович удивился, насколько спокойно тот воспринял страшную смерть Мишки и все то, что случилось в древних тоннелях. Впрочем, чему удивляться: Никитич и его семья жили не в пример остальным крепостным — ни нужды, ни голода не знали, живя бок о бок с хозяевами. И за хозяев должны стоять.

— Хочу добыть ожерелье! — сказал Петр Семенович. — И узнать, что еще спрятано в подземельях! Вдвоем мы можем пройти туда, но… я не хочу, чтобы ты или я погибли той страшной смертью, поэтому вперед лучше пускать кого-нибудь еще. Ты понимаешь меня, Никитич? Но есть одна загвоздка: я не могу заткнуть рот всем, кто побывает там. Тебе я верю, — повторил барин, — но лишь тебе. Остальные…