Правда о сэре Рональде

— Почему бы нет? — майор пожал плечами. — Как заделать жене ребёнка, он имел представление, а больше от этого брака ничего и не требовалось.

Наверное, у меня на лице было написано всё, что я думаю по поводу его слов. Моран усмехнулся и посмотрел на меня с сочувствием.

— Доктор Уотсон, вы женаты?

— Я вдовец.

— Прошу прощения, — майор склонил голову.

Никакой иронии в его голосе я не почувствовал.

— Не думаю, что нам стоит обсуждать вопрос нынешних браков в таком случае. Но вы врач и, думаю, повидали за свою практику многое, — заметил он.

— Да, конечно, я понимаю, о чём вы говорите.

Я посмотрел на Холмса. В сущности, на днях он говорил мне о том же.

— Скажите, майор, — спросил мой друг, — у вас в самом деле нет армейского револьвера?

— Да, — кивнул тот, — когда я вышел в отставку и уезжал из Индии, я оставил его на память другу.

— Вероятно, тому самому «Э»?

— Тому самому. Он был колониальным чиновником. Когда я уехал, мы переписывались, а через год он умер от малярии.

Слова майора звучали как сухие факты, но выражение лица его выдавало. Вот того человека он любил, и время ничуть не смягчило утрату.

Дальнейший разговор ничего особо нового не дал. Холмс обещал сделать всё, что будет в его силах, но у меня сложилось впечатление, что майор не слишком-то в это поверил. Вообще у него было странное состояние, словно у человека, который уже собрался в дорогу и сидит на чемоданах.

Холмс остался в Скотланд-Ярде, а я поспешил на встречу с Вернером: наняв кэб и посулив кучеру двойную цену, велел ехать как можно быстрее, иначе рисковал опоздать.

Ах, какое ностальгическое чувство охватило меня по возвращении из Паддингтона. Когда я стоял на крыльце дома и отпирал дверь, наверху раздался выстрел. Я рассмеялся.

Миссис Хадсон встретила меня в прихожей.

— Он опять за своё! — воскликнула она.

— В каком настроении он вернулся? — поинтересовался я.

— В сосредоточенном. Сказал, что ему нужно провести опыт. И вот — пожалуйста. Правда, выстрелов пока было только три.

Хмыкнув, миссис Хадсон ушла к себе.

Я поднялся по лестнице и открыл дверь в нашу с Холмсом квартиру. В комнате пахло порохом, но не так чтобы слишком. Даже окно было чуть приоткрыто, чего за Холмсом во время стрельбы раньше не водилось.

Мой друг сидел у стола и что-то внимательно рассматривал в лупу.

— Как вы съездили? Удачно? — он выпрямился и посмотрел на меня.

— Да, вполне.

На столе лежал револьвер, а на стене, где всё ещё красовался вензель королевы, появились три новых отверстия. Вензель начал обрастать завитушками.

— Вы решили его улучшить? — улыбнулся я.

— Нет, я просто проверяю, верны ли мои выводы. Посмотрите.

Холмс передал мне лупу. В пальцах левой руки он держал гильзу.

— Смотрите вот сюда, — указал он мне.

Я склонился над его плечом и стал рассматривать гильзу.

— Вот это знаете, что такое? Это след от ударника. Пуля была выпущена из револьвера майора. Лестрейд доверил мне его до вечера, а также показывал гильзу и пулю с места преступления. На гильзе, которую нашли в кабинете, такого следа нет.

— Вы делали пробные выстрелы, чтобы понять, есть ли система или этот след на гильзе — случайность? — догадался я.

— Более того, я даже поменял патроны. Ударник всегда оставляет один и тот же след.

Холмс взял револьвер и показал на ударник.

— Видите? Тут небольшой дефект на металле. Он не ухудшает качество выстрела, но оставляет отметины.

У Холмса было такое выражение лица, словно он демонстрировал мне какой-то новый, изысканный цветок. Он мягко улыбался, его глаза блестели. Но я понимал его воодушевление. Майору крупно повезло.

Я подвинул стул и сел рядом с ним.

— Как вы думаете, присяжные примут это в качестве доказательства?

— Исследования в области судебной баллистики ведутся сравнительно недавно. В восемьдесят девятом году профессор из Лиона Лакассань пытался найти соответствие между бороздками, которые остаются на пуле после выстрела, и нарезками в стволах различных типов оружия. Но пока что удаётся доказать соответствия в исключительных случаях, как этот. Во всяком случае, в Штатах были прецеденты, когда присяжные принимали такие доказательства на веру. В семьдесят девятом показания оружейника спасли жизнь некоему Магуону. Тот же профессор Лакассань не раз выступал экспертом в делах об убийстве. Но то были эпизодические случаи.

— Лестрейда постигнет разочарование, — заметил я.

— Воистину, — Холмс мягко улыбнулся и тронул мою руку. — Не буду я ему ничего говорить, пожалуй. А вот с адвокатом Морана свяжусь. У майора, кстати, хороший адвокат.

— Думаете, это леди Сесил его наняла?

— Не исключено.

Я опёрся локтем о спинку стула, на котором сидел Холмс.

— Когда к адвокату отправимся? Сегодня? — спросил я.

— Я съезжу сам, а вы отдохните, Уотсон. Я заметил, что вы прихрамываете. Нога устала?

— Немного, — я досадливо поморщился. — Кажется, скоро похолодает.