Правда о сэре Рональде

— Друг мой, там не будет ничего интересного, правда. Вы ничего не потеряете, если останетесь дома и отдохнёте. И так вы весь день на ногах. А когда я вернусь, мы поужинаем и я вам представлю подробный отчёт.

— Хорошо, — согласился я.

— Но вы обязательно отдохните, старина. — Холмс встал и начал собираться. — Я заказал столик в ресторане.

Это был сюрприз.

— Есть повод? — удивился я, полагая, что пока что не время праздновать успех в расследовании.

— Разве нужен повод? — спросил Холмс, убирая револьвер в коробку.

Он был доволен ходом событий, не тревожился более, потому и выглядел сейчас очень хорошо. Не бледный, как раньше, со здоровым загаром, стройный, подтянутый и элегантный.

А мне правда стоило отдохнуть. Видимо, за день я вымотался, потому что ничем иным не мог объяснить некоторую свою нервозность и непонятную тоску, которую вдруг почувствовал, когда Холмс собрался уходить.

Он уже надел пальто и шляпу и взял коробку под мышку.

— До вечера, Уотсон, — сказал он на прощание, забрал трость и вышел.

Глава 5

Шерлок Холмс

Вечер удался. Давно мы просто так не сидели и не говорили — о чём угодно, но только не о делах. Я пустил в ход всё своё красноречие, и к концу ужина доктор уже весело смеялся моим байкам из жизни итальянских оркестрантов.

Мой дорогой Уотсон оживал на глазах, и как бы мне ни было тяжело, я поклялся себе, что и впредь буду ему другом и ничем не потревожу его душевный покой.

Когда мы вышли из ресторана, было уже темно, тихо и безветренно.

— Вы правы, — заметил я. — Кажется, будут заморозки.

— Моя нога — лучший барометр, она никогда меня не подводила, — усмехнулся доктор.

— Болит? Может, взять кэб?

До ресторана мы добирались пешком.

— Не нужно, — ответил Уотсон. — Прогуляемся немного. Нога ноет и когда я сижу, так что для меня нет разницы. Завтра погода установится, и всё пройдёт.

Мы отправились домой. Уотсон бодрился, конечно, но он слишком тяжело опирался на трость, и я предложил ему взять меня под руку. Он принял моё предложение, но, когда мимо нас проезжал пустой кэб, я всё же подозвал его, и через пятнадцать минут мы были дома. Уже в гостиной, после того как мы переоделись и решили ещё немного посидеть у камина, я настоял, чтобы доктор перебрался на диван и прилёг, если уж он не собирался пока идти спать.

— Ну что вы, право, Холмс? — смутился он, когда я накрыл его ноги пледом.

— Поиграть вам?

— Боже! — доктор рассмеялся и покачал головой. — По какому случаю такое? Вы просто балуете меня сегодня, мой друг.

— Разве? — я достал из футляра скрипку.

Скорее я навёрстывал упущенное. Наш вчерашний разговор стал откровением, по-видимому, не только для Уотсона, но и для меня тоже. Почему я боялся показывать свои чувства? Разве чувства мои дурны, или в них есть какая-то низость? Если я иногда не могу совладать со своими мыслями, так это ведь только мысли, говорил я себе. Как мы порой рады самообману, как мы им готовы утешиться.

Я играл «Schlummert ein, ihr matten Augen» Баха.

Усни, нежно и с наслаждением закрой усталые глаза.

Мир, я не останусь здесь ни минуты более,

у меня нет ничего из тебя,

что могло бы что-либо значить для моей души.

Здесь я должен создавать для себя жизнь в нищете,

но там, там я увижу сладкое спокойствие и тихий отдых.

Уотсон лежал с закрытыми глазами и уже, возможно, дремал. Я редко играл Баха, он слишком глубоко трогал сердце, и слишком много в его музыке было скорби, пусть даже светлой.

Закончив, я опустил смычок и сел в кресло. Уотсон тут же открыл глаза.

— Я не сплю, — улыбнулся он. — Я слушаю.

Он помолчал, вздохнул и добавил:

— Как хорошо!

Я оставался в тени, потому я мог не сохранять обычную невозмутимость на лице.

— Наконец-то я вернулся к своей аудитории, — сказал я, глядя на спасительные часы, которые показывали уже десять минут двенадцатого.

— А как аудитория счастлива, — пробормотал Уотсон, проследив мой взгляд. — Да, вы правы, завтра ещё встреча с леди Сесил.

Он поднялся с дивана.

— Почти прошла нога. Холмс, вы волшебник.

— Ну конечно, — рассмеялся я, поднимаясь и укладывая скрипку в футляр. — Спокойной ночи, старина.

— Спокойной ночи. Спасибо за такой чудесный вечер, — доктор легко тронул меня за плечо и ушёл к себе.

Сев в кресло, я достал сигареты и закурил, глядя на огонь в камине.

Возможно, всё не так страшно, как мне кажется. Это просто после разлуки я не совсем владею собой, а потом всё наладится, будет как прежде. Почти как прежде, потому что я не забуду наш вчерашний разговор.

А может, съездить к Майкрофту? Выслушать очередную лекцию о репутации, о необходимости управлять своими желаниями? У брата замечательно получается наставлять меня на путь истинный. С самой моей юности.

Как там профессор поживает, интересно? Оправился ли от того кошмара, что я ему устроил во время своего последнего кокаинового запоя?

Желчно усмехнувшись, я швырнул в камин окурок.