Правда о сэре Рональде

Всё началось три недели тому назад. Я получил по почте письмо без обратного адреса, да и штемпель мне ничем помочь не мог. Письмо было анонимным. Там сообщалось, что Рональд — бесчестный и развратный человек, что он обманывает мою сестру и наверняка собирается обманывать её и впредь. Я не сказал Марджери об этом письме, но стал следить за будущим шурином. Вначале мои попытки поймать его с поличным не увенчались успехом, и я стал полагать, что письмо — просто гнусная инсинуация. Я наблюдал за женихом и невестой и не видел ничего, что бы могло меня встревожить. Казалось, что для Рональда не существует иных женщин.

Но за три дня до убийства мы ждали Сесила к ужину. И вдруг он присылает нам записку с извинениями, что у него срочное дело. Мои подозрения вспыхнули с новой силой. Я знал, что Рональд должен был приехать к нам из своего клуба, где он обычно играл в паре с неким майором Мораном. Как-то я спросил Рональда, почему именно майор и если этот человек его друг, почему он нас не познакомит с ним? Рональд ответил, что никакой дружбы нет, просто майор — очень опытный и, главное, честный игрок, поэтому, играя с ним в паре, Рональд чувствует себя уверенным и ничем не рискует.

Я поехал в клуб. Справившись у портье, узнал, что Рональд там. У меня мелькнула мысль: неужели этот негодяй предпочитает карточную партию ужину с невестой? Но до времени, на которое был назначен визит к нам, оставалось около часа. Я вышел из клуба, сел в нанятый мною кэб и стал ждать.

Сесил вышел не один, а с мужчиной средних лет и ничем не примечательной наружности. До меня долетали обрывки их разговора. Судя по ним, мужчина и был майором Мораном. Они пожелали друг другу хорошего вечера и разошлись. Тут начались странности. Рональд подозвал кэб — их там немало паслось в ожидании седоков. Обычно Рональд ездил в собственном экипаже, но, видимо, отпустил его раньше. Я велел кэбмену ехать следом на некотором расстоянии. И в конце концов мы оказались в Сохо. На одной из улиц Рональд вышел и расплатился. Дальше он пошёл пешком. Я тоже отпустил кэб и последовал за Сесилом.

Пройдя немного по улице, Рональд свернул в проулок. Он шёл уверенно и не оглядывался. Проулок заканчивался тупиком, в котором стоял длинный дом в два этажа, явно знававший лучшие дни. Правда, место оказалось совсем не злачным. Это явно был доходный дом, где сдавали внаём небольшие квартирки. Окна светились, где-то бренчали на фортепиано. Рональд вошёл в первый подъезд. Рискуя быть замеченным, я прокрался следом. На каждую площадку тут выходили двери двух квартир. Я не услышал шагов, оказавшись в подъезде, и испугался, что упустил Рональда. Но чуть было не выдал себя, когда поднялся на один пролёт, оказавшись между первым и вторым этажом. Я услышал звон ключей. Осторожно выглянув из-за перил, я увидел Сесила, который отпирал дверь в квартиру слева. Он вошёл внутрь, щёлкнул замок. Я быстро поднялся выше и сел у самой чердачной двери, намереваясь дождаться пассию Рональда.

Минут через пятнадцать послышались шаги, но совсем не женские. Мужчина подошёл к двери и постучал в неё как-то замысловато, будто условным стуком. Я боялся смотреть, боялся выдать своё присутствие. Мужчина подождал и постучал опять. На сей раз щёлкнул замок.

«Какого чёрта ты не открываешь?» — прозвучал голос, который я уже слышал сегодня и который невозможно было не узнать.

«А что, Себастьян, по мне не видно?» — ответил Рональд с довольно пошлым смешком.

Тут я не выдержал и наклонился к перилам.

Рональд стоял в дверях квартиры в распахнутом халате на голое тело.

«Запахнулся бы», — тут майор сделал движение рукой, но вместо того чтобы прикрыть Рональда, он… не буду говорить, что он сделал, большей грязи я в жизни не видел.

«Какой нетерпеливый мальчик!» — усмехнулся Моран и буквально втолкнул Сесила в квартиру, захлопнув за собой дверь.

Боже, какое жгучее желание убить обоих овладело мной в то же мгновение, мистер Холмс! У меня душа горела, как в аду.

Когда я вернулся домой, то был не в себе. Сестра спросила меня, где я пропадал, и я в первый раз в жизни накричал на неё. Она заплакала и ушла к себе. На следующий день я долго просил прощения, но ловил себя на гаденькой мысли, что делаю это скорее из опасения, что Марджери может пожаловаться жениху и это меня выдаст.

Конечно, проще всего было бы расторгнуть помолвку, рассказав сестре всю правду. Такая мысль мелькала у меня, но, вспоминая себя следующие дни до убийства, я вижу, что более всего я напоминал одержимого. Я мог думать только о том, чтобы убить Сесила, уничтожить его, стереть с лица земли. Я ненавидел его, ненавидел его мать, я стал ненавидеть даже сестру. О, я почти был уверен, что миледи знает всю правду о сыне. Не потому ли она согласилась на его брак с почти бесприданницей? Покупает ему послушную жену? Мою сестру? Но более всего я ненавидел себя самого, потому что не мог обеспечить Марджери настолько, чтобы мы диктовали свои условия.