Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. В повести частично учитывается версия Николаса Мейера, изложенная им в повести «Семипроцентный раствор». После излечения от кокаиновой зависимости у доктора Фрейда в Вене, Холмс устраивает себе бессрочные каникулы, но возвращается в Англию, узнав, что его друг овдовел.
102 мин, 20 сек 4131
В таком кошмаре я дожил до того злосчастного вечера, когда мы были приглашены к Сесилам. Увы, вечерний костюм не позволяет спрятать на себе оружие, и я не планировал вообще-то убивать Рональда в доме, полном народа. Всё сложилось само собой.
Последней каплей стал визит майора, пусть даже тот и не вошёл в дом. Когда дворецкий сообщил мне, кто только что стоял у дверей, у меня в глазах потемнело от гнева. И Рональд-то каков? Вернулся уже полчаса назад — и не спешит к невесте, а его любовник просто бегает за ним по пятам, совершенно потеряв всякий стыд.
Мне было уже всё равно, что со мной станется. Поэтому всё и выглядело, вероятно, так нелепо со стороны. Я знал, что у Рональда в кабинете, в столе, есть револьвер, оставшийся от отца. Я не имел чёткого плана, только мучился желанием убить — даже если мне придётся задушить Сесила, даже если я пришибу его кочергой. Дверь в чайную комнату была открыта. Я прихватил маленькую думку с дивана. Когда я вошёл в кабинет, то уверился, что высшая справедливость есть. Рональд сидел за столом и делал какие-то пометки на листе бумаги. Я тихо проскользнул в кабинет и успел встать перед столом, незаметно положив думку на стул по другую сторону, так что Рональд и не заметил, что у меня было что-то в руках. Сесил поднял голову и улыбнулся: «Здравствуй, Уилфрид».
Меня тут же посетила идея, как вынудить Сесила показать мне револьвер. Главное, чтобы оружие оказалось в моих руках.
Я поздоровался и справился, отчего у него такой расстроенный вид.
«Да вот, проигрыш досадный. Не понимаю, как это могло случиться? Пытаюсь припомнить ход игры. Мне кажется, что наши соперники смошенничали. Прости, что я до сих пор не спустился. Приведу мысли в порядок и присоединюсь к вам».
Я обошёл стол и встал у Рональда за плечом, заглянув в записи. И тут сердце у меня заколотилось, когда я увидел в открытом ящике тот самый револьвер.
«Не знал, что ты держишь оружие», — заметил я.
«Это отцовский. Из меня стрелок неважный».
«Можно взглянуть?»
«Пожалуйста. Кажется, его недавно чистили и перезарядили. Мартинс носил его к оружейнику», — и Рональд опять углубился в свои записи.
Я достал револьвер, осмотрел его. Он был в полном порядке, барабан полный.
«Внизу страшно душно», — заметил я мимоходом.
«Открой окно и подыши», — пробормотал Сесил, не поднимая головы.
Трудно описать моё тогдашнее состояние. Мне кажется, я даже тело своё перестал чувствовать, пребывая в странном, почти экстатическом дурмане.
Открыв окно, я выглянул наружу, и мой взгляд тут же наткнулся на кусты справа.
«Хорош», — заметил я, прокрутив барабан револьвера и взведя курок.
«Только громкий очень. Отец учил меня стрелять по мишени, так у меня уши закладывало всегда. Что ты делаешь?» — Рональд выпрямился и с удивлением смотрел на меня с револьвером в одной руке и с подушкой в другой.
Я не дал ему опомниться. Мгновенно упёр думку ему в лоб и выстрелил, прижав дуло. Выстрел прозвучал глухо. Я был уверен, что внизу, за музыкой и шумом голосов, да ещё через такое расстояние его никто не услышал. Я убрал подушку и меня чуть не вырвало. На лице Рональда застыло недоумевающее выражение, глаза были широко открыты. Почти по середине лба зияло входное отверстие от выстрела. На затылок Рональда я предпочёл не смотреть, но я слышал, как что-то уже капало на ковёр, и в комнате пахло не только пороховым дымом, который уносило в окно, но и кровью. Выглянув наружу, я размахнулся и зашвырнул подушку в кусты. Окно я оставил открытым. Если вы спросите меня, в чём был смысл моих действий, я вам не смогу ответить. Что делать с револьвером? Я оставил ящик открытым, а револьвер положил на пол, под рукой Рональда. Совершенный бред, понимаю.
Из кабинета я вернулся на первый этаж кружным путём, спустившись по лестнице для прислуги, а в гостиную войдя через вторые двери. Не могу сказать, заметил ли меня дворецкий, или нет, а вот я заметил, как через минуту Мартинс вышел. Я не боялся, нет. Наоборот, я предвкушал, что будет, когда я назову причину убийства. Поэтому я мог разговаривать с одной из дам и даже улыбаться.
Вернулся Мартинс, подошёл к миледи, наклонился и что-то стал ей тихо говорить. Та схватилась за сердце. Она подняла взгляд на дворецкого, а потом посмотрела на меня. На моих глазах её взгляд просто угасал: исчез страх, исчезла боль, осталась только безнадёжность. Она, кажется, всё поняла, и она всё знала о своём сыне. Мои губы судорожно растянулись в широкой улыбке.
Последней каплей стал визит майора, пусть даже тот и не вошёл в дом. Когда дворецкий сообщил мне, кто только что стоял у дверей, у меня в глазах потемнело от гнева. И Рональд-то каков? Вернулся уже полчаса назад — и не спешит к невесте, а его любовник просто бегает за ним по пятам, совершенно потеряв всякий стыд.
Мне было уже всё равно, что со мной станется. Поэтому всё и выглядело, вероятно, так нелепо со стороны. Я знал, что у Рональда в кабинете, в столе, есть револьвер, оставшийся от отца. Я не имел чёткого плана, только мучился желанием убить — даже если мне придётся задушить Сесила, даже если я пришибу его кочергой. Дверь в чайную комнату была открыта. Я прихватил маленькую думку с дивана. Когда я вошёл в кабинет, то уверился, что высшая справедливость есть. Рональд сидел за столом и делал какие-то пометки на листе бумаги. Я тихо проскользнул в кабинет и успел встать перед столом, незаметно положив думку на стул по другую сторону, так что Рональд и не заметил, что у меня было что-то в руках. Сесил поднял голову и улыбнулся: «Здравствуй, Уилфрид».
Меня тут же посетила идея, как вынудить Сесила показать мне револьвер. Главное, чтобы оружие оказалось в моих руках.
Я поздоровался и справился, отчего у него такой расстроенный вид.
«Да вот, проигрыш досадный. Не понимаю, как это могло случиться? Пытаюсь припомнить ход игры. Мне кажется, что наши соперники смошенничали. Прости, что я до сих пор не спустился. Приведу мысли в порядок и присоединюсь к вам».
Я обошёл стол и встал у Рональда за плечом, заглянув в записи. И тут сердце у меня заколотилось, когда я увидел в открытом ящике тот самый револьвер.
«Не знал, что ты держишь оружие», — заметил я.
«Это отцовский. Из меня стрелок неважный».
«Можно взглянуть?»
«Пожалуйста. Кажется, его недавно чистили и перезарядили. Мартинс носил его к оружейнику», — и Рональд опять углубился в свои записи.
Я достал револьвер, осмотрел его. Он был в полном порядке, барабан полный.
«Внизу страшно душно», — заметил я мимоходом.
«Открой окно и подыши», — пробормотал Сесил, не поднимая головы.
Трудно описать моё тогдашнее состояние. Мне кажется, я даже тело своё перестал чувствовать, пребывая в странном, почти экстатическом дурмане.
Открыв окно, я выглянул наружу, и мой взгляд тут же наткнулся на кусты справа.
«Хорош», — заметил я, прокрутив барабан револьвера и взведя курок.
«Только громкий очень. Отец учил меня стрелять по мишени, так у меня уши закладывало всегда. Что ты делаешь?» — Рональд выпрямился и с удивлением смотрел на меня с револьвером в одной руке и с подушкой в другой.
Я не дал ему опомниться. Мгновенно упёр думку ему в лоб и выстрелил, прижав дуло. Выстрел прозвучал глухо. Я был уверен, что внизу, за музыкой и шумом голосов, да ещё через такое расстояние его никто не услышал. Я убрал подушку и меня чуть не вырвало. На лице Рональда застыло недоумевающее выражение, глаза были широко открыты. Почти по середине лба зияло входное отверстие от выстрела. На затылок Рональда я предпочёл не смотреть, но я слышал, как что-то уже капало на ковёр, и в комнате пахло не только пороховым дымом, который уносило в окно, но и кровью. Выглянув наружу, я размахнулся и зашвырнул подушку в кусты. Окно я оставил открытым. Если вы спросите меня, в чём был смысл моих действий, я вам не смогу ответить. Что делать с револьвером? Я оставил ящик открытым, а револьвер положил на пол, под рукой Рональда. Совершенный бред, понимаю.
Из кабинета я вернулся на первый этаж кружным путём, спустившись по лестнице для прислуги, а в гостиную войдя через вторые двери. Не могу сказать, заметил ли меня дворецкий, или нет, а вот я заметил, как через минуту Мартинс вышел. Я не боялся, нет. Наоборот, я предвкушал, что будет, когда я назову причину убийства. Поэтому я мог разговаривать с одной из дам и даже улыбаться.
Вернулся Мартинс, подошёл к миледи, наклонился и что-то стал ей тихо говорить. Та схватилась за сердце. Она подняла взгляд на дворецкого, а потом посмотрела на меня. На моих глазах её взгляд просто угасал: исчез страх, исчезла боль, осталась только безнадёжность. Она, кажется, всё поняла, и она всё знала о своём сыне. Мои губы судорожно растянулись в широкой улыбке.
Страница 21 из 27
