Право Лорда

Рука на припухших гениталиях Гарри не позволяла тому даже приподняться, а Люциус уже опустил к ним вторую руку, поглаживая и лаская его сильнее и быстрее, ставя перед Гарри новую проблему — за что держаться. Единственным выходом было взяться за плечи мужчины, но он не хотел по собственно воле прикасаться к нему. Но упасть на пол тоже совершенно не хотелось — в данных обстоятельствах это было бы слишком неприятно.

Ладонь Люциуса была уже влажной, Гарри понимал, что это его собственная влага — тело не принимало во внимание желания самого Гарри. Он прекрасно понимал, что посторонние мысли сейчас не ему не помогут — слишком многое работало против него. Магическая клятва, жертвой которой он точно не хотел становиться, умелые руки Люциуса, его рот умоляющий об ответе (и грядущий, в конечном итоге он в этом не сомневался, оргазм). Чертов ублюдок…

Не говоря уж о самом Люциусе.

Черт. Ему было ненавистна сама мысль, но он снова к ней возвращался. Люциус был невероятно сексуален, даже в одежде — хотя, может как раз именно благодаря ей — безукоризненный вкус и наведенный лоск. И так всегда. Часть сознания Гарри, которая отвечала за разум, никогда не забывала, насколько сильно он ненавидит этого человека за то, что он сейчас с ним делает. Но та часть, которая принимала сигналы от его чувств — осязания, обоняния и зрения, заставляла его кровь кипеть… Эту часть ничего не беспокоило. Она разговаривала гортанным голосом и давала понять, что ни за что не прервет происходящее.

Люциус переместил Гарри с колен на покрывало и тут же накрыл его собственным телом, целуя, зажимая его член между их телами. Гарри ощутил, как возбужденная плоть трется о шерсть брюк Люциуса, горячая и твердая, заставляя его бесконтрольно изгибаться, да так, что Люциус возликовал:

— Именно так, Гарри, — проговорил он, вжимаясь собственной эрекцией в его бедро, заставляя Гарри застонать и еще сильнее вцепиться ему в плечи. — Скажи мне, что тебе понравится? Быстро и глубоко? Или ты предпочитаешь, чтобы тебя немного подразнили?

О, нет, подумал Гари. Пожалуйста, пусть он замолчит. Я не хочу слушать, как он это произносит. Но Люциус безжалостно продолжал:

— Вы с Драко удовлетворяете друг друга только губами? Не могу в это поверить — судя по превосходному состоянию твоей задницы, он должно быть отчаянно мечтает чувствовать ее под собой, входить в тебя. Или, может быть именно ты сверху в вашей паре? Подозреваю, что Драко умеет показаться вполне приличной шлюшкой, когда влюблен, или думает, что влюблен… Он выкрикивает твое имя? Опускается на колени и умоляет трахнуть, глядя из-за плеча так соблазнительно, что ты больше не можешь ждать и врываешься в его задницу или рот, насаживая его на себя, и самой жестокой насмешкой в тот момент кажется невозможность сделать это одновременно? Когда он стоит перед тобой на коленях, отсасывая, смотрит ли он тебе в глаза? А ты сморишь на него, замечая каждую ресницу, тень от которой лежит на щеке как лепесток невиданного цветка? Можешь ли ты кончить только от одного его вида?

Гарри приказал себе оставаться спокойным во время этого монолога, хотя и знал, что выражение его лица сейчас было очень далеко от яростного. Люциус прищелкнул языком, слегка пробежав пальцами по лицу Гарри, заставляя его задрожать:

— Я бы многое отдал, чтобы полюбоваться на это. Вы оба такие красавчики, — он снова поцеловал Гарри и встал.

Гарри оставалось только смотреть — болезненное любопытство заставляло его оценивать, так ли хорошо сложен его насильник, как ему представлялось.

Черт. Именно так.

Он ничего не смог с собой поделать, мысль о том, что Драко через двадцать лет будет выглядеть точно так же, вернулась. Гарри стало еще хуже — он не хотел думать о Драко в этот момент.

Поэтому он смотрел.

Никто не смог бы раздеться так же грандиозно, как Люциус. Каким-то образом одежда оказалась аккуратно сложена, хотя тот казалось, не обращает ни малейшего внимания на то, куда он кладет вещи. Гарри приподнялся на локте, необходимость видеть происходящее оказалась сильнее его.

У Драко было великолепное тело физически тренированного молодого человека. Его отец был потрясающим — он выглядел не на двадцать лет старше, а на двадцать лет горячее. Гарри знал за собой слабость, которую испытывал к развитым мышцам груди, которые заставляли его желать впиться в них зубами. Черт, у Люциуса была именно такая грудь. Но это еще не все — у него были шикарные бицепсы, которые привели его в трепет. Неудивительно, что у него не возникло проблем с тем, чтобы физически подавить его.

Затем его взгляд опустился ниже… Мерлин! Немного… Совсем немного, но больше чем у Драко. Который никогда не давал ему повода жаловаться.

Люциус не позировал. Он пересек комнату, вернувшись обратно к кровати, и сел, притягивая Гарри к себе. Снова оказавшись на коленях у Люциуса, он задохнулся от ощущений касания кожи к коже.