Право Лорда

Тот снова поцеловал его, затем скользнул губами вниз, к шее. И это были уже не те легкие поцелуи, которыми он до этого покрывал торс Гарри. Сейчас он неистово засасывал его кожу, будто желая поглотить, оставить свою метку, заклеймить как собственность. Гарри снова задохнулся, когда рот Люциуса нашел его сосок. Горячие губы обхватили чувствительную плоть, острые зубы прикусили, заставляя Гарри снова схватить мужчину за плечи, будто в надежде оттолкнуть, если все зайдет слишком далеко.

Не то чтобы он действительно мог отпихнуть его — согласно условиям клятвы.

Явно что-то почувствовав, Люциус легонько толкнул Гарри в грудь, снова укладывая его на спину. Хищно улыбнувшись, Люциус снова вернулся к его груди, прикусывая и терзая шелковистый бугорок языком, да так, что Гарри выгнулся и, не сдержавшись, шумно вздохнул. Затем, передвинувшись, повторил то же самое с его близнецом. Гарри обнаружил, что дыхание начало перемежаться стонами, пока Люциус играл, переходя от легких прикосновений к почти болезненным укусам, облизывая эти чувствительные места, до тех пор, пока даже нежнейшие прикосновения не начали приносить сильную боль.

Но даже тогда Люциус не остановился, что резко высветило разницу между ним и сыном. Драко никогда не был настолько терпеливым и медлительным. Не то, чтобы Гарри жаловался — он сам был таким, желающим как можно быстрее получить основное блюдо, а не лежать и ждать, пока его дразнят. Драко никогда не играл с ним — с самого первого раза. Они были слишком молоды и слишком долго ждали этого, чтобы по достоинству оценить игру «так-это-сам-мальчик-который-выжил-хочет-меня».

Очередной укус заставил Гарри тихо застонать. Люциус негромко рассеялся, но не остановился. «Естественно, нет», — подумал Гарри. Все не так просто — если бы Люциусу нужны были только его крики, достаточно было бы хорошенько поорать — и покончить с этим.

Нет. Ему нужно совсем не это, правда?

Ублюдок прекрасно знает, чего хочет.

Тем не менее Гарри был уже достаточно близок к тому, чтобы крикнуть Послушай, просто ОСТАНОВИСЬ, но в этот момент Люциус оставил в покое его соски. И не потому, что ему надоело — две бусинки плоти стали настолько чувствительны, что даже дыхание, сейчас их касающееся, заставляло его еле сдерживаться, чтобы не скулить.

Теперь Люциус лизал его живот, заставляя почти терять рассудок. Легкие, медленные касания языка, безошибочно попадали в каждую чувствительную точку. Гарри прижал ладонь ко рту, чтобы в случае чего вцепиться зубами в руку. И ему было плевать, заметил ли Люциус этот жест. Если выбирать, между риском причинить себе боль или непроизвольно оттолкнуть Люциуса, Гарри выберет первое — он точно не хочет, чтобы все закончилось полным обездвиживанием.

В то же время, вынужденная неподвижность мало чем отличалась от действия заклятия — такое ощущение, что он уже испытывает его на себе. Рот Люциуса теперь находился в опасной близости к его паху и твердо стоящему члену, находившемуся сейчас под таким углом, что расстояние сокращалось до минимального. Похоже, тот намеренно избегал прикосновений к возбужденной плоти, концентрируясь вместо этого на коже живота, даже когда жадные губы начали прокладывать путь по дорожке волос, начинающихся от пупка.

Прервавшись на секунду, Люциус приказал:

— Раздвинь ноги.

Гарри сделал глубокий вдох.

Но заставил себя подчиниться.

Прикосновение соболиного меха к яичкам заставило его изогнуться.

Люциус внимательно посмотрел на него:

— Почти грустно, знаешь, дорогой Гарри, — пробормотал он. — У меня всего одна ночь, чтобы заставить твое сердце так бешено биться.

А вот Гарри не почувствовал сожаления в его голосе. Зато он хорошо ощутил предположение. Идеи, бродившие в голове Люциуса Малфоя, поражали изощренностью.

Гарри изо всех сил постарался не сжимать кулаки. Он не поддастся.

До тех пор, пока губы Люциуса не коснулись напряженного члена. Похоже, к утру, вся его ладонь будет в чертовых отметинах ногтей, в данный момент с силой впивавшихся в ладонь. Мерлин, у него так стоит!

Люциус взял его в рот и начал облизывать. Очень медленно, но при этом каждое движение языка по нижней части члена доводило Гарри практически до агонии. Мысль о том, что он не выдержит, перешедшая в безнадежное осознание этого факта, заставила его выдохнуть:

— Черт!

Он услышал, как Люциус снова рассмеялся.

Наконец, ублюдок чуть отодвинулся — не для того, чтобы остановиться, а чтобы спросить:

— Ты хочешь, чтобы я немного ускорил темп, а, Гарри? — и продолжил так же медленно.

Гарри задохнулся. Он не будет отвечать. И не собирается.

Язык Люциуса коснулся расселинки головки члена.

И Гарри не выдержал:

— ДА! О, Мерлин, прекрати!

Ему нужно перестать давать себе обещания, которые он не в силах выполнить.

И Люциус остановился, но только для того, чтобы спуститься ниже, к беззащитным яичкам — и втянул одно из них в рот, словно змея, заглатывающая птичье яйцо. Гарри дернулся:

— О, черт, — простонал он опять, не понимая, как до сих пор умудряется оставаться неподвижным.