Право Лорда

Он давно уже убрал руку ото рта, теперь он лежал, вцепившись в мех под собой — выдирая клочки из покрывала. Его бедра дрожали от усиленных попыток не двигаться, и он кипел от ярости, понимая, что Люциус тоже это чувствует.

Люциус облизывал его мошонку, медленно втягивая ее в рот. Гарри почти ослеп от боли — он надеялся, что Люциус остановится, и в то же время хотел, чтобы тот вернулся к его члену, невыносимо требующего внимания. Нет, черт возьми, нет.

Но когда Люциус так и поступил, Гарри смог только выгнуться, глубже толкаясь в горячий рот, и застонать.

Волны безумного наслаждения пробегали по телу Гарри, пока руки Люциуса перебирали его яички, в то время как язык ласкал внутреннюю сторону члена. Гарри задыхался, хватаясь за покрывало, вместо того, чтобы вцепиться в плечи своего мучителя, чувствуя как каждое движение языка Люциуса сопровождается мысленным ДА… да… Да… снова и снова, вызывая слишком сильное желание, чтобы ненавидеть себя за это.

Люциус остановился.

Гарри застонал.

Откинув голову и положив одну руку на бедро Гарри, Люциус потребовал:

— Повернись.

Гарри еле дышал, он забыл как двигаться, но Люциус не позволил ему спокойно дышать — он подталкивал и направлял, пока Гарри не уткнулся лицом в покрывало, чувствуя невыносимо возбужденным членом нежное прикосновение меха. Все, на что его хватало сейчас — удерживаться от желания бесстыдно тереться о мягкое покрывало.

Руки Люциуса лежали на его талии, чуть выше костей таза. Гарри скорее почувствовал, что мужчина переместился, устроившись между его широко раскинутых ног. Сейчас он заставит меня приподнять зад, подумал Гарри, вздрагивая — и не только от трения меха.

Сначала он почувствовал, как горячие пальцы раздвигают его ягодицы и невероятно нежно поглаживают его плотно сжатое отверстие, ничего не делая, чтобы проникнуть, будто уговаривающие его расслабиться. Теплые сухие пальцы вызывали мучительную дрожь. Гарри почувствовал, как взмок мех от жидкости, сочащейся с его члена, будто его ласкали самым изощренным способом. Он вцепился зубами в покрывало, чтобы сдержать стон.

И практически заскулил, когда пальцы сменились языком Люциуса. Против такой интимности невозможно было устоять. Его лицо пылало, ощущение мягкого влажного движения по гиперчувствительной плоти заставило Гарри снова сжать покрывало, задохнувшись, когда его отверстие так искусно вскрыли.

Теперь Гарри не беспокоило, что за звуки он издает — казалось постыдным даже просто пытаться оставаться спокойным, когда с тобой такое творят.

Тугое кольцо мускулов покорилось вторжению, точно так же, как все тело покорилось умелым ласкам. Когда Люциус вошел в Гарри, тот выгнулся, приподняв плечи, вжимаясь бедрами в кровать. Ему хотелось кричать, извиваться и раз за разом подаваться навстречу этим влажным проникновениям. Мерлин, кто бы мог подумать, что Люциус так легко пробьет все его барьеры?

Что-то более твердое толкнулось в его анус, но пока что совсем не глубоко, такое же вызывающе прекрасное и умелое, как язык. Слюна Люциуса смягчила вторжение, и когда тот добавил второй палец, Гарри смог только бессильно рухнуть лицом в покрывало, чтобы не стонать слишком громко.

— Еще Гарри? — донесся до него глубокий голос Люциуса.

А-а. Нет. Нет, он не позволит вырвать у себя такое признание. Но чтобы удержаться от ответа, Гарри пришлось вновь впиться зубами в собственную ладонь.

Некоторое время Люциус просто ласкал его изнутри, протолкнувшись еще чуть-чуть глубже.

— Ответь мне Гарри. Я приказываю. Ты хочешь, чтобы я вошел глубже?

Черт. Гарри хорошо понимал, что, отказавшись говорить, он тут же будет парализован заклинанием. Может, как-нибудь неявно соврать?

… Нет. Он еле дышит, придумать умный ответ, который может прозвучать отрицанием, ему сейчас явно не под силу:

— Мерлин… О, Мерлин, да, черт бы тебя побрал, Люциус…

Гарри задрожал, когда мужчина, наклонившись к пальцам, облизал их по всей оставшейся длине, затем его язык легко коснулся нежной кожицы рядом, увлажняя ее, и резко протолкнулся вовнутрь. Гарри закричал.

Сквозь безумную агонию нервных окончаний, Гарри смутно почувствовал, как Люциус растянулся слева, чуть навалившись на него. Свободной рукой обняв его за плечи, чуть касаясь губами уха, тот тихо проговорил:

— Так я могу ощутить биение твоей крови, — Гарри вдруг посетило ощущение, что кости его черепа истончаются и становятся хрупкими, как слюда. Чужое дыхание увлажнило волосы на виске.

— Я могу сказать, мой беззащитный Гарри, что твое сердце бьется сильнее, когда ты думаешь о том, как мой член войдет в тебя… А? Да, именно так, — Гарри застонал, когда мышцы ануса бессознательно предательски стиснули пальцы Люциуса. — Скажи мне, Гарри, Драко когда-нибудь заставляет тебя умолять? Ты просишь его войти в тебя? Он приказывает, или дразнит тебя… вот так, ммм?

У него не было возможности обдумать ответ:

— Даааа…