Правосудие превыше всего

— Рассказал об артефактах?! — почти взвизгнул Сархан. — Да этот бурдюк скорее удавился бы! Жирная мразь… Понимаешь ли ты, Мерих, что это значит — по доброй воле приходить к тому, кого ненавидишь, становиться рядом с ним овцой, не способной ни в чем отказать?! Испытывать нежеланную страсть, бесконечно пытаться утолить ее, а покидая наутро его дом, ужасаться тому, что вытворял в ночи?! Знать, что опозорен, что отдал себя во власть того, на кого не стоило даже глядеть, стыдиться и страдать, пробовать забыть его ласки? А потом опять ощущать ту же самую тягу, ту же самую тоску и не знать покоя, пока не увидишь его, не коснешься его? Каково думать, что ты одержимый? Догадываться, что дело неладно, возвращаться, чтобы разобраться как следует и все это прекратить, — и снова попадать в ловушку? А если это длится неделями, месяцами?! Старушка Сабига пожалела меня и рассказала, где в спальне Мельхиса лежат артефакты, чтобы я мог освободиться от унижений! Во всем призналась мне и просила в награду одного — чтобы я не карал Скорпиона. Я обещал ей и сдержал слово. Эта дрянь по-прежнему жива и даже ни о чем не знает. Я послал людей в дом Мельхиса, наказав, чтобы ее не трогали, хотя больше всего мне хотелось пустить ее по рукам. Но я дал слово, провались оно в Шио! Эти придурки обчистили дом, но не взяли именно того, что нужно. Они поплатились за свою измену. Можешь поискать их в пустыне, Мерих. Они недалеко.

— Ты расправился и с ними?! Но зачем?!

— Они могли выдать меня, — просто ответил Сархан. — На следующий вечер я пошел туда сам. Даже с Мельхисом остался, плюнул на сердечную боль и постарался загнать его как следует. Когда он уснул, я нашел артефакты, забрал их и зарезал эту жирную свинью в надежде, что все сразу закончится. А Скорпион… Я знал, что ты догадаешься или она сама тебе признается, и даже скрывать ничего не стану. Эта девка настолько глупа, что не понимает, кто она и какие силы у нее в руках! Займи я ее место — и здесь воцарился бы порядок! Ее люди вскоре были бы нашими, Мерих, если бы ты мне не помешал!

— То есть твоей личной маленькой армией.

— Но не ради меня самого! Ради того, чтобы защитить город от более опасных тварей, чем это ворье! Пусть бы отработали тот убыток, что нанесли Аль-Бетилю. Наши горожане, Мерих, — те же воры, шлюхи и предатели, проклятые торгаши, сводницы, наемники, сделавшие состояние на убийствах за деньги! Их нужно не защищать, а держать взаперти под неусыпным призором. Всех до единого, включая сумасшедших магов, таскающих во дворец ангела разлагающиеся трупы! Но для того чтобы следить за ними, нужно больше людей. Я мог бы перевешать всю Скорпионову свору, но зачем, если они могут быть нам полезны?!

— Значит, ты действительно хотел прикрыться именем Скорпиона, чтобы самому занять ее место и править всей городской мразью единолично, стать некоронованным королем Аль-Бетиля. Она была права. То, что ты не убил ее до сих пор, не меняет дела. Она не отступила в сторону, мешала тебе, и ты все равно добрался бы до нее. Ты ведь хотел повесить на нее ограбление дома Мельхиса, добиться того, чтобы ее заковали в железо за преступление, которого она не совершала. Ты мог бы распутать хоть одно происшествие, в котором были виновны ее люди, и свободно ставить им условия, но для этого пришлось бы трудиться, бегать по опасным улицам, ночевать в пустыне, выслеживать, выспрашивать, собирать доказательства, а вместо отдыха ломать голову, сплетая все нити в единый узор… Ты не сумел, не справился с ней. Проще оказалось оболгать ее, чем обвинить обоснованно.

— У меня не было времени возиться с этой пакостью, — надменно обронил Сархан. — Отчего ты защищаешь ее? Ты же всегда ненавидел тех, кто нарушает закон!

Он пристально посмотрел на Мериха, потянул носом и вдруг недобро оживился:

— Ответ мне известен. Она отдалась тебе, так же как до этого Бекиму, Шераге, дураку Мельхису, который кормил ее со своего стола… И мне. Да, стыдно признаться, но она умоляла меня быть с ней, уговаривая не выдавать ее, и я поддался.

Мерих усмехнулся, глядя на гладкие могучие плечи Сархана, едва прикрытые тонким безрукавым кафтаном, и с неожиданной благодарностью ощутил, как ноют следы от коготков Эльмиры на его теле. Она умела выбирать доказательства своей невиновности.

— Ты запутался в собственной лжи. Твой ненаглядный Мельхис не касался ее — ты знаешь почему. Он был верен тебе, он даже в нашем присутствии не сводил с тебя глаз. Быть может, ему и нравилась власть над тобой, но и его страстная приязнь, его восхищение тебе были нужны не меньше.

Сархан вздрогнул при упоминании имени купца. С ним происходило что-то странное, но Мерих еще не закончил. Слишком долго многое лежало несказанным.