Правосудие превыше всего

Мерих вошел в зал собраний и тихо притворил двери. Он все равно не до конца понимал, что происходит. Власть над Аль-Бетилем — да, попытка перехватить ее у Скорпиона — да, стремление поживиться за счет Мельхиса — да, все это он худо-бедно мог объяснить себе. Он не мог объяснить одного — для чего нужно было столько сложностей, столько нелепой путаницы и при этом столько смертей. Жестоких, кровавых, а главное, откровенно лишних смертей.

Сархан стоял возле окна и смотрел с высоты башни на город. Теплый ветер овевал его лицо, и на миг он показался Мериху почти красивым, спокойным и исполненным достоинства. Невозмутимый, словно ничего не произошло, он повернулся:

— Долго тебя не было. Есть что доложить?

— Есть, — Мерих не стал приближаться к Сархану, остановился поодаль. Тот двинулся к нему сам.

— Не подходи, — предупредил его Мерих. Сархан усмехнулся:

— Робок же ты ныне. Где твоя вечная строптивость? — он понизил голос и улыбнулся: — Ты притомился, это видно. Рассказывай, что знаешь, и ступай отдыхать.

Мерих молчал, и Сархан протянул ему руку:

— Надеюсь, мы с сего дня будем ближе и начнем доверять друг другу?

— Да я бы начал, — ответил Мерих, — но не слишком ли часто в последние дни тех, кто тебе доверяет, находят мертвыми в луже крови? Благодаря тебе у Скорпиона появилось новое лицо?

Рука Сархана медленно опустилась.

— Давай начистоту, шериф Мерих. Я верю, что тебе больно было потерять друзей. Я сочувствую тебе, и я напрасно сразу не отвел тебя к телу Шераги… Но теперь, когда ясно, кто наш подлинный враг, следует отринуть ненужные распри, — он проникновенно посмотрел в глаза Мериху. — Я давно сказал бы тебе правду, — голос Сархана был сладким и мягким, почти бархатным, — но я, каюсь, часто злился на тебя из-за твоей дерзости. Теперь это в прошлом, и я могу признаться, что глубоко уважаю твою преданность порядку, преклоняюсь перед твоей силой и восхищаюсь твоей решимостью. Ты — моя правая рука, и я смотрю на тебя как на своего преемника. Я готов предложить тебе и нечто большее… когда-нибудь, — вкрадчиво заметил он, — когда ты будешь не так утомлен и расстроен.

Мерих недовольно хмыкнул:

— Хватит, Сархан. Именно так говорил с тобою Мельхис, когда ты возлег с ним в первый раз?

У Сархана перекосилось лицо.

— Ты… Ты… — он побагровел и схватился за горло. — Умолкни!

— У тебя ничего не выйдет, Сархан, — мрачно сказал Мерих, вынул из кармана маленький черный амулет и показал старшему шерифу. Амулет принадлежал Скорпиону. — Магия этих вещей на меня не подействует. Да ты и не Мельхис, и проникать в душу у тебя получается плохо.

Сархан задыхался от ярости, хотел было что-то сказать, но Мерих холодно перебил его:

— Покажи-ка мне свой нож.

Старший шериф хищно осклабился и взялся за ножны:

— Подойди и возьми его сам, если осмелишься. Потому что ты быстрее ощутишь его у себя в печенке, чем увидишь.

— А я не про кинжал, шериф, — вдруг сказал Мерих. — Про тот нож, что ты носишь в сапоге, точно разбойник, и о котором уже многие знают — ты слишком часто пугал им людей. Впрочем, ты и есть разбойник, притом весьма заурядный. Ведь именно этим ножом ты убил их всех?

— Ты бредишь, — презрительно заявил Сархан, успевший подавить вспыхнувшую злобу. — Никакого ножа в сапоге у меня нет, у тебя помутился рассудок от отчаяния! Я сейчас же позову стражу, тебя пора посадить под замок, пока ты не причинил кому-нибудь вреда!

— Я знаю все, Сархан, — Мерих взглянул в глаза старшего шерифа, налитые кровью, — Знаю, как долго ты был под властью Мельхиса и не мог избавиться от него. Он пользовался тобой — твоей защитой, твоими знаниями, твоими слабостями, даже твоим телом, да? Ты никогда не полюбил бы такого сам, он был недостоин, он околдовал тебя, верно? Прибрал к рукам, лишил воли, лишил выбора, принудил тебя ублажать его, точно ты его раб, кланяться ему, смотреть на него глазами, полными преданности? А ты не догадывался, что происходит с тобой, пока не проведал, как он управляет тобой, ведь так? Я понимаю, почему ты возненавидел его. Но когда он рассказал тебе об артефактах, ты мог просто забрать их и уйти навсегда! Зачем ты убил его?