Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
273 мин, 24 сек 8007
Однако в остальном Сархан с самого начала понимал, что делает. С такой силой, которую он мог получить, если бы его план сработал, он был способен бросить явный или скрытый вызов самому дому Вечности и, потеснив или уничтожив людей Белкета, стать полновластным хозяином Аль-Бетиля, а Городам пришлось бы смириться с тем, что орден хранителей порядка обрел великую мощь. «Вот то, что вы упустили сегодня. Все это могло быть нашим, братья»…
Сархан не был глупцом и пустым фантазером. Не был… Его мечта вполне могла сбыться, если бы он действовал тоньше, если бы доверился Марьям, которая с согласия Скорпиона повела бы дело как надо; если бы своими неловкими попытками проникнуть в шайку не спугнул Эльмиру, которой все стало известно; если бы не пролил кровь Бекима, вызвав ненависть своей ярой сторонницы — она сполна отомстила ему: Мерих просил лишь ее и Бенеша быть незримыми свидетелями его разговора с Сарханом, но разъяренная Марьям решила иначе и привела всех, кого могла; если бы, встретив Мельхиса, не потерял разум, если бы догадался, как ему повезло, с благодарностью принял их взаимную страсть, а не истреблял ее, если бы из-за этого не обострились его телесные недуги и душевная болезнь…
Одним днем и по своей вине опрометчивый и жестокий Сархан потерял все — Мельхиса, который мог дать ему счастье, исцеление и богатство, Марьям, которая прокладывала ему дорогу к Скорпиону, Бекима и Шерагу, за убийство которых шерифы были готовы разорвать его голыми руками, Мериха, который не в силах был простить его, и две армии, которые он хотел бросить на захват Аль-Бетиля, — явную и скрытую. Вместо власти, могущества, верности ордена и сладостных утех на любовном ложе его ждала позорная расправа, и у него не было иного выбора, кроме как, скрывая слезы досады, прыгнуть в объятия смерти.
«Жаль расставаться. Ну что ж, увидимся в следующей жизни!»
— Если будет на то воля Асхи, свидимся, Сархан.
К его разочарованию, покои Эльмиры были пусты. Исчезла и Сабига. Растерянные слуги, не знающие, чьи распоряжения им теперь выполнять, сказали Мериху, что госпожа отбыла совсем недавно, причем верхом, и он, попросив с небольшой конюшни Мельхиса молодую лошадку и поклявшись вернусь ее в целости, поскорее закрыл лицо от пыли и обжигающего ветра и поспешил вон из города.
Выехав за ворота, он двинулся вдоль укрепленной стены, выискивая следы на песке. Это не потребовалось — вскоре он увидел вдали группу всадников. Скорпион не солгала, сказав: «Нас много, Мерих», — в отряде было человек тридцать, если не больше. К ним приближались еще трое верховых в длинных плащах и с закрытыми лицами. Наверняка Эльмира, Сабига и Марьям, верная — так недавно верная! — подруга. Мерих не понимал, что чувствует, просто смотрел на них, сжимая в руке маленький черный амулет. «Нужно завершить это сегодня. Скоро все кончится»…
Когда всадницы добрались до отряда, кто-то из их свиты с беспокойством указал на Мериха. Они обернулись, вгляделись в одинокого шерифа у городской стены, узнали его по одеждам и украшениям и издали помахали ему на прощание. Он, не удержавшись, махнул в ответ. Они, постояв еще минуту, развернулись, пустили низеньких выносливых лошадей сперва шагом, потом рысью и вскоре исчезли из виду, подняв тучи пыли и песка.
«Они ведь могли бы и не уходить», — вдруг подумал Мерих. Когда не стало Сархана и Мельхиса, Скорпион при поддержке Марьям, которую хотели выбрать главным шерифом, получила возможность прибрать к рукам весь город, но почему-то предпочла исполнить обещание. Он поступил бы так же, но ведь он не был ни мошенником, ни вором, в отличие от этих женщин, вся судьба которых строилась на обмане…
«Хорошо, что я проводил их». Оставшись один, Мерих еще некоторое время глядел им вслед, опустошенный и переполненный скорбью. Он не знал, о ком или о чем печалится больше: о погибших друзьях, о Марьям, о несчастном Мельхисе? О заплаканном безжизненном Сархане? Об объятиях Скорпиона? О сыне, которого она ему обещала и которого он никогда не увидит?
Подумав о ней, он ощутил во рту солоноватый привкус. Что это было: свежие воспоминания, игра распаленного разума, кровь из прокушенной губы, порыв ветра с ближайшего солончака? Кто знает.
В склепе, который еще в ранней молодости велел возвести для себя Мельхис, много заботившийся о собственном посмертии, по распоряжению Мериха положили рядом окоченевшее изломанное тело старшего шерифа и останки купца.
Сам Мерих, покидая их навсегда, невольно подумал о том, насколько несхожими были эти двое — полнотелый, хитроватый, но мягкосердечный жизнелюб и измученный сам собою убийца, обладавший мощью титана и бешеным нравом. Столь разные во всем, кроме одного — неистового, смертоносного тяготения друг к другу. «Какой жестокой, несправедливой и страшной порой бывает любовь», — сказал себе Мерих и запечатал вход в склеп.
Там они и остались — зарезанный Мельхис и разбившийся Сархан.
VIII. Вверх
Сархан не был глупцом и пустым фантазером. Не был… Его мечта вполне могла сбыться, если бы он действовал тоньше, если бы доверился Марьям, которая с согласия Скорпиона повела бы дело как надо; если бы своими неловкими попытками проникнуть в шайку не спугнул Эльмиру, которой все стало известно; если бы не пролил кровь Бекима, вызвав ненависть своей ярой сторонницы — она сполна отомстила ему: Мерих просил лишь ее и Бенеша быть незримыми свидетелями его разговора с Сарханом, но разъяренная Марьям решила иначе и привела всех, кого могла; если бы, встретив Мельхиса, не потерял разум, если бы догадался, как ему повезло, с благодарностью принял их взаимную страсть, а не истреблял ее, если бы из-за этого не обострились его телесные недуги и душевная болезнь…
Одним днем и по своей вине опрометчивый и жестокий Сархан потерял все — Мельхиса, который мог дать ему счастье, исцеление и богатство, Марьям, которая прокладывала ему дорогу к Скорпиону, Бекима и Шерагу, за убийство которых шерифы были готовы разорвать его голыми руками, Мериха, который не в силах был простить его, и две армии, которые он хотел бросить на захват Аль-Бетиля, — явную и скрытую. Вместо власти, могущества, верности ордена и сладостных утех на любовном ложе его ждала позорная расправа, и у него не было иного выбора, кроме как, скрывая слезы досады, прыгнуть в объятия смерти.
«Жаль расставаться. Ну что ж, увидимся в следующей жизни!»
— Если будет на то воля Асхи, свидимся, Сархан.
К его разочарованию, покои Эльмиры были пусты. Исчезла и Сабига. Растерянные слуги, не знающие, чьи распоряжения им теперь выполнять, сказали Мериху, что госпожа отбыла совсем недавно, причем верхом, и он, попросив с небольшой конюшни Мельхиса молодую лошадку и поклявшись вернусь ее в целости, поскорее закрыл лицо от пыли и обжигающего ветра и поспешил вон из города.
Выехав за ворота, он двинулся вдоль укрепленной стены, выискивая следы на песке. Это не потребовалось — вскоре он увидел вдали группу всадников. Скорпион не солгала, сказав: «Нас много, Мерих», — в отряде было человек тридцать, если не больше. К ним приближались еще трое верховых в длинных плащах и с закрытыми лицами. Наверняка Эльмира, Сабига и Марьям, верная — так недавно верная! — подруга. Мерих не понимал, что чувствует, просто смотрел на них, сжимая в руке маленький черный амулет. «Нужно завершить это сегодня. Скоро все кончится»…
Когда всадницы добрались до отряда, кто-то из их свиты с беспокойством указал на Мериха. Они обернулись, вгляделись в одинокого шерифа у городской стены, узнали его по одеждам и украшениям и издали помахали ему на прощание. Он, не удержавшись, махнул в ответ. Они, постояв еще минуту, развернулись, пустили низеньких выносливых лошадей сперва шагом, потом рысью и вскоре исчезли из виду, подняв тучи пыли и песка.
«Они ведь могли бы и не уходить», — вдруг подумал Мерих. Когда не стало Сархана и Мельхиса, Скорпион при поддержке Марьям, которую хотели выбрать главным шерифом, получила возможность прибрать к рукам весь город, но почему-то предпочла исполнить обещание. Он поступил бы так же, но ведь он не был ни мошенником, ни вором, в отличие от этих женщин, вся судьба которых строилась на обмане…
«Хорошо, что я проводил их». Оставшись один, Мерих еще некоторое время глядел им вслед, опустошенный и переполненный скорбью. Он не знал, о ком или о чем печалится больше: о погибших друзьях, о Марьям, о несчастном Мельхисе? О заплаканном безжизненном Сархане? Об объятиях Скорпиона? О сыне, которого она ему обещала и которого он никогда не увидит?
Подумав о ней, он ощутил во рту солоноватый привкус. Что это было: свежие воспоминания, игра распаленного разума, кровь из прокушенной губы, порыв ветра с ближайшего солончака? Кто знает.
В склепе, который еще в ранней молодости велел возвести для себя Мельхис, много заботившийся о собственном посмертии, по распоряжению Мериха положили рядом окоченевшее изломанное тело старшего шерифа и останки купца.
Сам Мерих, покидая их навсегда, невольно подумал о том, насколько несхожими были эти двое — полнотелый, хитроватый, но мягкосердечный жизнелюб и измученный сам собою убийца, обладавший мощью титана и бешеным нравом. Столь разные во всем, кроме одного — неистового, смертоносного тяготения друг к другу. «Какой жестокой, несправедливой и страшной порой бывает любовь», — сказал себе Мерих и запечатал вход в склеп.
Там они и остались — зарезанный Мельхис и разбившийся Сархан.
VIII. Вверх
Страница 33 из 74
