Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
273 мин, 24 сек 8028
— Догадываюсь, — тихо говорит купец. — Ты нашел более достойного друга, Сур, и не осмеливаешься признаться в этом?
Сархана охватывает злобная радость. Так вот, значит, что подумал Мельхис! Какая удача — теперь он полностью в руках главного шерифа! Сархан уверен: ради того, чтобы сохранить их связь, толстяк на многое пойдет. Можно будет держать его на привязи, и он никуда не денется. Просто превосходно! Шериф пытается не выдать своего ликования.
— Я рад, что ты понял все сам, господин Мельхис, — небрежно роняет он. — Мне не хотелось ранить твое сердце. Ты всегда был добр ко мне, и я еще не сделал окончательный выбор, но ты прав: в Башне правосудия немало достойных внимания мужей…
— Я понял, мой мальчик, — голос Мельхиса по-прежнему тих и мягок. Сархан внимательно следит за ним и вдруг видит, как рассыпается их союз, разлетается на глазах, точно груда пыли под порывами ветра, и виновен в этом, разумеется, Мели. Купец поднимается, набрасывает на себя рубаху, застегивает ее, подходит к окну и, скрестив на груди руки, смотрит на улицу. А на Сархана — нет, уже не смотрит, и тому внезапно становится невыносимо страшно. Раньше Мели никогда так не поступал…
Сархану ясно: Мельхис не верит ему, обижен и разгневан. Он пытается еще что-то сказать, но Мели, не оборачиваясь, останавливает его вежливо и властно:
— Нет нужды объясняться, Сархан. Не сегодня. И тебе, и мне необходимо многое обдумать. Побеседуем после.
Сархан пожимает плечами, одевается и молча уходит. Разумеется, толстяк не должен знать, что творится у него на душе: едва покинув дом, Сархан с трудом удерживается от того, чтобы броситься обратно, обнять Мельхиса и во всем признаться. Но нельзя! Нельзя… Ничего. Будет завтрашний день, и Сархан еще успеет сказать, что Мели не стоит быть таким глупцом, что раз он так легко поверил в измену, то, значит, и сам на нее готов. Или просто понимает, что недостоин Сархана. Может быть, именно тогда он оценит как истинный купец благородство своего тигра, осознает, как нуждается в нем…
У Сархана снова плохая ночь. Наутро ему, разбитому, ослабевшему, с тяжелой больной головой, приносят письмо. Он срывает печать, разворачивает свиток — и немеет, узнав руку Мели: «Мой дорогой, прости, в ближайшие дни мы не свидимся — срочные дела требуют моего вмешательства, и я вынужден ненадолго покинуть Аль-Бетиль. Как только вернусь, дам знать о себе. Надеюсь найти тебя в добром здравии. М.»
Никогда еще ему так любезно не отказывали от дома. Сархан в полном отчаянии роняет письмо и закрывает лицо руками. Вот и все, Мельхис.
Он долго сидит один в своих тесных покоях, пытаясь смириться с тем, что потерял Мели, разрываясь между ненавистью и отчаянием, между желанием послать кого-нибудь спалить проклятый дом за оградой и немедленно бежать туда самому, попытаться застать Мельхиса до отбытия… куда? Куда он собрался, почему не написал об этом?
Доклады шерифов в этот день Сархан слушает с особым вниманием, но ничего примечательного в Аль-Бетиле не происходит. Он даже спрашивает своих мальчишек:
— А есть ли что новое о купцах и магах? Кто-нибудь приезжал, уезжал?
Ответ неизменен:
— Нет, господин старший шериф. Ни единого пришлого, и караваны из города нынче не уходили.
— А путешественники? Прибыл или отбыл кто-нибудь значительный?
— Нет, Сархан. Сей день все спокойно.
Сархан с каменным лицом отпускает одного шерифа за другим. Ему становится ясно: Мельхис по-прежнему здесь, в Аль-Бетиле, вот только видеть его больше не хочет. Он солгал Сархану — в отместку, когда понял, что Сархан солгал ему. Или поверил в то, что его друг выбрал чужое ложе, чужое тело и чужую душу…
Сархан не выдерживает. Ночью он, как обычно, одевается поскромнее и бежит привычной дорогой к дому за оградой, но что-то останавливает его; прежде чем ринуться наверх, он неторопливо прохаживается по улице и украдкой глядит на знакомые окна. Там со-вер-шен-но темно, и ночная лампа потушена. Для Сархана это неожиданность. Неужто Мели и вправду уехал?! Но как он умудрился отбыть без слуг, без коней, без припасов? В полной растерянности Сархан плетется обратно в Башню правосудия, а на следующий день снова идет к дому на площади. Внизу все по-прежнему: прислуга наводит чистоту, что-то подправляет, но наверху, там, где господские покои, движения не заметно. Закрыты решетки балкона, занавешены окна, не слышно разговоров, а чуткий нос Сархана не ощущает аромата кальянного дыма. Мели здесь нет. Но мог ли именитый купец со своим отрядом выбраться из города незамеченным? Это невероятно! Сбитый с толку Сархан возвращается снова и снова, но всякий раз видит одно и то же: темные окна.
Так проходит еще несколько дней. Он, осмелев, является на двор Мельхиса днем и спрашивает хозяина. Ему с сожалением отвечают, что хозяин изволил отбыть далеко и не сообщил, когда вернется. Сархана вдруг осеняет.
— А кто отправился с ним? — спрашивает он.
— Один, один уехал, господин главный шериф, — говорят ему. — Всех оставил дома.
— И госпожу Эльмиру? — изумляется он.
Сархана охватывает злобная радость. Так вот, значит, что подумал Мельхис! Какая удача — теперь он полностью в руках главного шерифа! Сархан уверен: ради того, чтобы сохранить их связь, толстяк на многое пойдет. Можно будет держать его на привязи, и он никуда не денется. Просто превосходно! Шериф пытается не выдать своего ликования.
— Я рад, что ты понял все сам, господин Мельхис, — небрежно роняет он. — Мне не хотелось ранить твое сердце. Ты всегда был добр ко мне, и я еще не сделал окончательный выбор, но ты прав: в Башне правосудия немало достойных внимания мужей…
— Я понял, мой мальчик, — голос Мельхиса по-прежнему тих и мягок. Сархан внимательно следит за ним и вдруг видит, как рассыпается их союз, разлетается на глазах, точно груда пыли под порывами ветра, и виновен в этом, разумеется, Мели. Купец поднимается, набрасывает на себя рубаху, застегивает ее, подходит к окну и, скрестив на груди руки, смотрит на улицу. А на Сархана — нет, уже не смотрит, и тому внезапно становится невыносимо страшно. Раньше Мели никогда так не поступал…
Сархану ясно: Мельхис не верит ему, обижен и разгневан. Он пытается еще что-то сказать, но Мели, не оборачиваясь, останавливает его вежливо и властно:
— Нет нужды объясняться, Сархан. Не сегодня. И тебе, и мне необходимо многое обдумать. Побеседуем после.
Сархан пожимает плечами, одевается и молча уходит. Разумеется, толстяк не должен знать, что творится у него на душе: едва покинув дом, Сархан с трудом удерживается от того, чтобы броситься обратно, обнять Мельхиса и во всем признаться. Но нельзя! Нельзя… Ничего. Будет завтрашний день, и Сархан еще успеет сказать, что Мели не стоит быть таким глупцом, что раз он так легко поверил в измену, то, значит, и сам на нее готов. Или просто понимает, что недостоин Сархана. Может быть, именно тогда он оценит как истинный купец благородство своего тигра, осознает, как нуждается в нем…
У Сархана снова плохая ночь. Наутро ему, разбитому, ослабевшему, с тяжелой больной головой, приносят письмо. Он срывает печать, разворачивает свиток — и немеет, узнав руку Мели: «Мой дорогой, прости, в ближайшие дни мы не свидимся — срочные дела требуют моего вмешательства, и я вынужден ненадолго покинуть Аль-Бетиль. Как только вернусь, дам знать о себе. Надеюсь найти тебя в добром здравии. М.»
Никогда еще ему так любезно не отказывали от дома. Сархан в полном отчаянии роняет письмо и закрывает лицо руками. Вот и все, Мельхис.
Он долго сидит один в своих тесных покоях, пытаясь смириться с тем, что потерял Мели, разрываясь между ненавистью и отчаянием, между желанием послать кого-нибудь спалить проклятый дом за оградой и немедленно бежать туда самому, попытаться застать Мельхиса до отбытия… куда? Куда он собрался, почему не написал об этом?
Доклады шерифов в этот день Сархан слушает с особым вниманием, но ничего примечательного в Аль-Бетиле не происходит. Он даже спрашивает своих мальчишек:
— А есть ли что новое о купцах и магах? Кто-нибудь приезжал, уезжал?
Ответ неизменен:
— Нет, господин старший шериф. Ни единого пришлого, и караваны из города нынче не уходили.
— А путешественники? Прибыл или отбыл кто-нибудь значительный?
— Нет, Сархан. Сей день все спокойно.
Сархан с каменным лицом отпускает одного шерифа за другим. Ему становится ясно: Мельхис по-прежнему здесь, в Аль-Бетиле, вот только видеть его больше не хочет. Он солгал Сархану — в отместку, когда понял, что Сархан солгал ему. Или поверил в то, что его друг выбрал чужое ложе, чужое тело и чужую душу…
Сархан не выдерживает. Ночью он, как обычно, одевается поскромнее и бежит привычной дорогой к дому за оградой, но что-то останавливает его; прежде чем ринуться наверх, он неторопливо прохаживается по улице и украдкой глядит на знакомые окна. Там со-вер-шен-но темно, и ночная лампа потушена. Для Сархана это неожиданность. Неужто Мели и вправду уехал?! Но как он умудрился отбыть без слуг, без коней, без припасов? В полной растерянности Сархан плетется обратно в Башню правосудия, а на следующий день снова идет к дому на площади. Внизу все по-прежнему: прислуга наводит чистоту, что-то подправляет, но наверху, там, где господские покои, движения не заметно. Закрыты решетки балкона, занавешены окна, не слышно разговоров, а чуткий нос Сархана не ощущает аромата кальянного дыма. Мели здесь нет. Но мог ли именитый купец со своим отрядом выбраться из города незамеченным? Это невероятно! Сбитый с толку Сархан возвращается снова и снова, но всякий раз видит одно и то же: темные окна.
Так проходит еще несколько дней. Он, осмелев, является на двор Мельхиса днем и спрашивает хозяина. Ему с сожалением отвечают, что хозяин изволил отбыть далеко и не сообщил, когда вернется. Сархана вдруг осеняет.
— А кто отправился с ним? — спрашивает он.
— Один, один уехал, господин главный шериф, — говорят ему. — Всех оставил дома.
— И госпожу Эльмиру? — изумляется он.
Страница 54 из 74
