Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
273 мин, 24 сек 8029
— И госпожу тоже, — отвечают слуги. — Она ждет господина, как он повелел.
Новая неожиданность — Мели оставил Эльмиру дома! Одну! Он и раньше отлучался, но всегда брал ее с собою… Не успевает Сархан обдумать это, как сталкивается в воротах с рослой служанкой, и та впопыхах забывает уступить ему дорогу. Он сурово глядит на нее, а она, осознав свою оплошность, виновато кланяется, и Сархан уходит, а по дороге думает, отчего глаза служанки — единственное, что не было спрятано от любопытных взоров за темным покрывалом, — показались ему знакомыми. Где-то он видел эту женщину… Впрочем, странная служанка быстро покидает его мысли. Он думает о Мели.
«Дурак ты, Мельхис. Какой ты дурак… Куда же ты ушел?»
Утром он снова заглядывает в дом купца и требует Сабигу. Та выбегает навстречу, предлагает ему пройти в диванную, отдохнуть и перекусить, но Сархан вежливо отказывается, ссылаясь на занятость.
— А что твой хозяин, Сабига, еще не вернулся? — спрашивает он с деланной невозмутимостью.
— Нет, господин главный шериф, — Сабига качает головой и смотрит на него с жалостью. Сархану внезапно кажется, что Сабиге все известно о них с Мели. Хотя откуда бы… — Мы и сами не знаем, когда он приедет. Отбыл внезапно — гонца к нему прислали, черного, страшного такого, грамоту привез. Хозяин прочел и сразу побежал собираться, велел коня седлать и помчался с гонцом куда-то к темному дворцу. Больше мы его и не видели. Покои его убрали, ждать ждем, а когда вернется, не ведаем…
— Весьма жаль, Сабига, я к нему по делу, но ничего, зайду в другой раз, рано или поздно прибудет.
Ошарашенный Сархан не понимает, что произошло. Черный гонец, таинственная грамота, спешный отъезд — верхом, без свиты и походной утвари… Ему уже ясно, что Мели не обманул — он действительно спешно отправился куда-то и даже успел в суматохе написать об этом Сархану, не забыл о нем несмотря на размолвку — при этой мысли у шерифа снова что-то сжимается в груди. Ему становится беспокойно и жутко: где пропал этот проклятый толстяк, жив ли он?! Вдруг его нужно спасать? Что, если он в плену, ограблен, искалечен, продан в рабство… убит?! А если жив, почему не дает о себе знать?
Ему так тревожно, что ночью он не способен уснуть. Не разбирая дороги, он бежит в дом Мельхиса, перебирается через ограду, поднимается по ступеням, входит в тихие покои. В комнате еще витает запах Мели и кальянной травы, совсем слабый, но самого купца нет и не было довольно давно — Сархан чувствует это. Боясь выдать свое присутствие, он, не зажигая огня, пробирается к ложу Мели. Оно аккуратно застелено, и слуги, чего доброго, поймут, что сюда кто-то приходил, если сдвинуть хоть одну кисть, испортить хоть одну складку… Сархан с сожалением отступает от роскошной постели и устало валится на ковер — на тот самый ковер, где все между ним и Мели случилось в первый раз, роняет голову на ту самую подушку, которую тогда кусал, пытаясь не кричать от потрясения и удовольствия, и в звериной тоске смотрит на усыпанное звездами ночное небо, видное между занавесями, коими в отсутствие хозяина прикрыто зарешеченное окно.
— Где же ты? — шепчет он. — Куда же ты исчез? Зачем покинул меня? Жив ли ты, господин Мельхис?
Свернувшись калачиком, он обнимает подушку и гладит ее, совсем как Мели.
— Вернись! — повторяет он, пытаясь избавиться от горестного комка в горле. — Вернись…
Он просыпается среди ночи — на том же ковре, однако чувствует, что чем-то укрыт. Но ведь он засыпал без покрова! Сархан резко поднимается, ищет меч — и замирает. В комнате горит привычная ночная лампа, а рядом с ним сидит некто с лицом, обросшим темной щетиной, в дорожном платье, и человек этот, в первый миг показавшийся Сархану грузным усталым стариком, успокаивающе прижимает палец к губам. Рука в перстнях ложится старшему шерифу на лоб, пересохшие обветренные губы касаются его щеки.
— Мели! — шепотом выдыхает Сархан, а через мгновение бросается Мельхису на шею и плачет. Мельхис обнимает его — так же, как обнимал прежде.
— Что ты делаешь здесь, Сур? — спрашивает он тихо, не отпуская своего гостя.
— Жду тебя, — честно признается Сархан, вытирая глаза.
— А как же твой друг? — обеспокоенно спрашивает Мельхис. — Ведь он хватится тебя!
Все пережитое обрушивается на Сархана — страх, стыд, боль потери, ненависть к себе и Мели — и выливается наружу вспышкой ярости.
— Да нет никакого друга! — злобно шепчет Сархан. — Не делай вид, что ты этого не знал!
Он готов трясти Мельхиса за шиворот:
— Дурак ты, Мели! Ты такой дурак…
— Зачем же ты обманул меня, Сур? — с недоумением и печалью спрашивает Мели.
Сархан, не отвечая, прижимается к нему. Мельхис тяжело вздыхает и гладит его по голове, точно несмышленыша. Расплетает ему растрепанную косу… Они так и остаются на ковре.
Сархан, обнимая Мельхиса, чувствует, как у того похудели бока.
— Дьявол, Мели, — шепчет он в гневе, — не знаю уж, где ты был, но тебя что, даже не кормили?
— Кусок в горло не лез, — признается Мели, и Сархан закусывает губу, понимая, кто в этом виноват.
Новая неожиданность — Мели оставил Эльмиру дома! Одну! Он и раньше отлучался, но всегда брал ее с собою… Не успевает Сархан обдумать это, как сталкивается в воротах с рослой служанкой, и та впопыхах забывает уступить ему дорогу. Он сурово глядит на нее, а она, осознав свою оплошность, виновато кланяется, и Сархан уходит, а по дороге думает, отчего глаза служанки — единственное, что не было спрятано от любопытных взоров за темным покрывалом, — показались ему знакомыми. Где-то он видел эту женщину… Впрочем, странная служанка быстро покидает его мысли. Он думает о Мели.
«Дурак ты, Мельхис. Какой ты дурак… Куда же ты ушел?»
Утром он снова заглядывает в дом купца и требует Сабигу. Та выбегает навстречу, предлагает ему пройти в диванную, отдохнуть и перекусить, но Сархан вежливо отказывается, ссылаясь на занятость.
— А что твой хозяин, Сабига, еще не вернулся? — спрашивает он с деланной невозмутимостью.
— Нет, господин главный шериф, — Сабига качает головой и смотрит на него с жалостью. Сархану внезапно кажется, что Сабиге все известно о них с Мели. Хотя откуда бы… — Мы и сами не знаем, когда он приедет. Отбыл внезапно — гонца к нему прислали, черного, страшного такого, грамоту привез. Хозяин прочел и сразу побежал собираться, велел коня седлать и помчался с гонцом куда-то к темному дворцу. Больше мы его и не видели. Покои его убрали, ждать ждем, а когда вернется, не ведаем…
— Весьма жаль, Сабига, я к нему по делу, но ничего, зайду в другой раз, рано или поздно прибудет.
Ошарашенный Сархан не понимает, что произошло. Черный гонец, таинственная грамота, спешный отъезд — верхом, без свиты и походной утвари… Ему уже ясно, что Мели не обманул — он действительно спешно отправился куда-то и даже успел в суматохе написать об этом Сархану, не забыл о нем несмотря на размолвку — при этой мысли у шерифа снова что-то сжимается в груди. Ему становится беспокойно и жутко: где пропал этот проклятый толстяк, жив ли он?! Вдруг его нужно спасать? Что, если он в плену, ограблен, искалечен, продан в рабство… убит?! А если жив, почему не дает о себе знать?
Ему так тревожно, что ночью он не способен уснуть. Не разбирая дороги, он бежит в дом Мельхиса, перебирается через ограду, поднимается по ступеням, входит в тихие покои. В комнате еще витает запах Мели и кальянной травы, совсем слабый, но самого купца нет и не было довольно давно — Сархан чувствует это. Боясь выдать свое присутствие, он, не зажигая огня, пробирается к ложу Мели. Оно аккуратно застелено, и слуги, чего доброго, поймут, что сюда кто-то приходил, если сдвинуть хоть одну кисть, испортить хоть одну складку… Сархан с сожалением отступает от роскошной постели и устало валится на ковер — на тот самый ковер, где все между ним и Мели случилось в первый раз, роняет голову на ту самую подушку, которую тогда кусал, пытаясь не кричать от потрясения и удовольствия, и в звериной тоске смотрит на усыпанное звездами ночное небо, видное между занавесями, коими в отсутствие хозяина прикрыто зарешеченное окно.
— Где же ты? — шепчет он. — Куда же ты исчез? Зачем покинул меня? Жив ли ты, господин Мельхис?
Свернувшись калачиком, он обнимает подушку и гладит ее, совсем как Мели.
— Вернись! — повторяет он, пытаясь избавиться от горестного комка в горле. — Вернись…
Он просыпается среди ночи — на том же ковре, однако чувствует, что чем-то укрыт. Но ведь он засыпал без покрова! Сархан резко поднимается, ищет меч — и замирает. В комнате горит привычная ночная лампа, а рядом с ним сидит некто с лицом, обросшим темной щетиной, в дорожном платье, и человек этот, в первый миг показавшийся Сархану грузным усталым стариком, успокаивающе прижимает палец к губам. Рука в перстнях ложится старшему шерифу на лоб, пересохшие обветренные губы касаются его щеки.
— Мели! — шепотом выдыхает Сархан, а через мгновение бросается Мельхису на шею и плачет. Мельхис обнимает его — так же, как обнимал прежде.
— Что ты делаешь здесь, Сур? — спрашивает он тихо, не отпуская своего гостя.
— Жду тебя, — честно признается Сархан, вытирая глаза.
— А как же твой друг? — обеспокоенно спрашивает Мельхис. — Ведь он хватится тебя!
Все пережитое обрушивается на Сархана — страх, стыд, боль потери, ненависть к себе и Мели — и выливается наружу вспышкой ярости.
— Да нет никакого друга! — злобно шепчет Сархан. — Не делай вид, что ты этого не знал!
Он готов трясти Мельхиса за шиворот:
— Дурак ты, Мели! Ты такой дурак…
— Зачем же ты обманул меня, Сур? — с недоумением и печалью спрашивает Мели.
Сархан, не отвечая, прижимается к нему. Мельхис тяжело вздыхает и гладит его по голове, точно несмышленыша. Расплетает ему растрепанную косу… Они так и остаются на ковре.
Сархан, обнимая Мельхиса, чувствует, как у того похудели бока.
— Дьявол, Мели, — шепчет он в гневе, — не знаю уж, где ты был, но тебя что, даже не кормили?
— Кусок в горло не лез, — признается Мели, и Сархан закусывает губу, понимая, кто в этом виноват.
Страница 55 из 74
