Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
273 мин, 24 сек 8040
Вечереет. Сархан долго стоит у окна в зале собраний и смотрит на Аль-Бетиль, пустой без Мели и отныне такой лишний. Да пропади он пропадом со своими разбойниками, шерифами, магами, что теперь в нем проку? Это все Мели, жирная похотливая скотина Мели, надо было убить его раньше, чтобы не страдать так безумно и долго! Это он отнял у Сархана сердце и душу, отнял свободу и радость обладания властью, но Сархан простит, все простит ему! Он останется на посту во имя того, чтобы расправиться со Скорпионом и отомстить за друга. Он добьется своего, а потом истребит всю эту нечисть, перережет, передушит людей Эльмиры одного за другим… Надо последить за Марьям, которая знает слишком много. Сейчас, когда Беким и Мели мертвы, они с Марьям остались совсем одни. Можно было бы привести ее в свои покои, но трогать ее после проклятого Бекима…
Сархан пытается разозлиться, однако вместо целебной ярости им овладевает черная тоска, словно кто-то тянет его туда, куда ушел Мели, настойчиво зовет за собой. «Я не сумею без тебя, господин Мельхис! Если ничего не получится»… Он смотрит вниз с высоты — нет, она ему не страшна, никогда он ее не боялся. Он боялся лишь одного, и его тайный кошмар успел претвориться в жизнь.
Солнце понемногу клонится к закату. Опустошенный Сархан ждет возвращения Мериха. Он думает о Мели, о том, как теперь поступить со Скорпионом и что сказать шерифам, и еще не знает, что этим вечером уснет навсегда.
II. Безвременье
Сархан просыпается. Он изумленно озирается вокруг, понимая, что лежит на улице, прямо на камнях. Он встает, ощущая нарастающую тревогу и странную тяжесть: он вроде бы свободен, не чувствует ни усталости, ни сведенных мышц, ни пугающего, хоть и привычного, онемения рук, но нечто все же сковывает его, мешает ему. А главное, он никак не поймет, отчего заснул посреди дороги.
Над Сарханом горит жаркий, кровавый закат, но внезапно без какого-либо предвестия поднимается страшная буря. Пыль и песок летят ему в лицо, он пробует закрыться, но почему-то не может — так порой бывает во сне, но ведь он уже проснулся, это явь? Он пытается идти против свистящего потока, в который превращаются мириады песчинок, гонимых ветром, с трудом сдвигается с места и лихорадочно соображает, что с ним и где укрыться от безумствующей стихии.
Судя по дороге, на которой он очутился, совсем рядом Башня правосудия с ее тесными покоями и его любимым залом собраний, до нее буквально несколько шагов. Надо скорее добраться туда — и он ищет ее взглядом, щурясь и пытаясь отвернуться от ветра и песка, летящего в лицо, а когда находит, его тревога превращается в неудержимый животный страх. Неужели он все-таки сошел с ума?!
Он видит ее — Башню правосудия. Необъятная, многократно разросшаяся ввысь и вширь, напоминающая гигантский срамной уд, она теперь словно живая — она будто дышит, что-то струится изнутри по ее стенам. Окруженная клубами бурой пыли, она пронзает небеса, точно жаркое полное тело, а ее вершина скрывается за густыми темными облаками. Сархан не замечает в ней ни одного окна — лишь стены, отвратительно похожие на плоть, но он знает, что неподалеку есть неприметная потайная дверь, через которую можно попасть сперва внутрь, а потом — в его покои. И спрятаться…
Он медленно, так медленно, будто не идет, а плывет сквозь поток песка и пыли, пробирается к заветному проходу. Безуспешно шарит по теплой, ритмично пульсирующей стене в поисках скрытого замка, но внезапно дверь распахивается сама, и Сархана оглушают адский визг, крики и стоны. За дверью вместо знакомой темноты и духоты какое-то красное месиво, тайник с лестницей выглядит как распотрошенная утроба, источающая чудовищную тошнотворную вонь, а дверной проем расползается, словно огромная резаная рана, и превращается в крутящуюся воронку. Она начинает властно затягивать Сархана внутрь, и старший шериф понимает, что вот-вот захлебнется, утонет в гадкой, зловонной кровавой каше…
Он отчаянно кричит и ценой неимоверного усилия вырывается. Дверь захлопывается, стена снова делается пульсирующей и гладкой. Сархан в ужасе пятится, не понимая, что происходит. Это не явь. Не может быть явь. Если он все еще спит, то почему не проснется? Если он бредит, то почему так страшно?!
Он поворачивается и пытается бежать, а потом останавливается и просто идет неизвестно куда, гонимый ветром и летящими колючими песчинками — тонкий распахнутый кафтан не спасает, и они нещадно жалят тело старшего шерифа.
В Аль-Бетиле нет ни души, дома пусты, частью разрушены и погребены под толщей пыли — город словно вымер когда-то давным-давно. Сархан испуганно озирается, и вдруг его осеняет: надо идти к Мели! Конечно же, его умный, рассудительный, всегда все знающий господин Мельхис — вот кто расскажет, что случилось здесь, пока он спал. Мели ему объяснит!
Сархан пытается разозлиться, однако вместо целебной ярости им овладевает черная тоска, словно кто-то тянет его туда, куда ушел Мели, настойчиво зовет за собой. «Я не сумею без тебя, господин Мельхис! Если ничего не получится»… Он смотрит вниз с высоты — нет, она ему не страшна, никогда он ее не боялся. Он боялся лишь одного, и его тайный кошмар успел претвориться в жизнь.
Солнце понемногу клонится к закату. Опустошенный Сархан ждет возвращения Мериха. Он думает о Мели, о том, как теперь поступить со Скорпионом и что сказать шерифам, и еще не знает, что этим вечером уснет навсегда.
II. Безвременье
Сархан просыпается. Он изумленно озирается вокруг, понимая, что лежит на улице, прямо на камнях. Он встает, ощущая нарастающую тревогу и странную тяжесть: он вроде бы свободен, не чувствует ни усталости, ни сведенных мышц, ни пугающего, хоть и привычного, онемения рук, но нечто все же сковывает его, мешает ему. А главное, он никак не поймет, отчего заснул посреди дороги.
Над Сарханом горит жаркий, кровавый закат, но внезапно без какого-либо предвестия поднимается страшная буря. Пыль и песок летят ему в лицо, он пробует закрыться, но почему-то не может — так порой бывает во сне, но ведь он уже проснулся, это явь? Он пытается идти против свистящего потока, в который превращаются мириады песчинок, гонимых ветром, с трудом сдвигается с места и лихорадочно соображает, что с ним и где укрыться от безумствующей стихии.
Судя по дороге, на которой он очутился, совсем рядом Башня правосудия с ее тесными покоями и его любимым залом собраний, до нее буквально несколько шагов. Надо скорее добраться туда — и он ищет ее взглядом, щурясь и пытаясь отвернуться от ветра и песка, летящего в лицо, а когда находит, его тревога превращается в неудержимый животный страх. Неужели он все-таки сошел с ума?!
Он видит ее — Башню правосудия. Необъятная, многократно разросшаяся ввысь и вширь, напоминающая гигантский срамной уд, она теперь словно живая — она будто дышит, что-то струится изнутри по ее стенам. Окруженная клубами бурой пыли, она пронзает небеса, точно жаркое полное тело, а ее вершина скрывается за густыми темными облаками. Сархан не замечает в ней ни одного окна — лишь стены, отвратительно похожие на плоть, но он знает, что неподалеку есть неприметная потайная дверь, через которую можно попасть сперва внутрь, а потом — в его покои. И спрятаться…
Он медленно, так медленно, будто не идет, а плывет сквозь поток песка и пыли, пробирается к заветному проходу. Безуспешно шарит по теплой, ритмично пульсирующей стене в поисках скрытого замка, но внезапно дверь распахивается сама, и Сархана оглушают адский визг, крики и стоны. За дверью вместо знакомой темноты и духоты какое-то красное месиво, тайник с лестницей выглядит как распотрошенная утроба, источающая чудовищную тошнотворную вонь, а дверной проем расползается, словно огромная резаная рана, и превращается в крутящуюся воронку. Она начинает властно затягивать Сархана внутрь, и старший шериф понимает, что вот-вот захлебнется, утонет в гадкой, зловонной кровавой каше…
Он отчаянно кричит и ценой неимоверного усилия вырывается. Дверь захлопывается, стена снова делается пульсирующей и гладкой. Сархан в ужасе пятится, не понимая, что происходит. Это не явь. Не может быть явь. Если он все еще спит, то почему не проснется? Если он бредит, то почему так страшно?!
Он поворачивается и пытается бежать, а потом останавливается и просто идет неизвестно куда, гонимый ветром и летящими колючими песчинками — тонкий распахнутый кафтан не спасает, и они нещадно жалят тело старшего шерифа.
В Аль-Бетиле нет ни души, дома пусты, частью разрушены и погребены под толщей пыли — город словно вымер когда-то давным-давно. Сархан испуганно озирается, и вдруг его осеняет: надо идти к Мели! Конечно же, его умный, рассудительный, всегда все знающий господин Мельхис — вот кто расскажет, что случилось здесь, пока он спал. Мели ему объяснит!
Страница 66 из 74
