Правосудие превыше всего

Сархан почему-то знает, что Мерих не лжет. Он не демон, но он мертв. Мертв…

— Я не понимаю! — в отчаянии говорит он. — Как так? Ведь я слышу тебя, живого, и не слышу Мели, которого убили — дом моего верного спутника заброшен и залит кровью! Если я мертв, то где Шио, где луна, где паутина Асхи?! Кто врет — ты или книги, писаные святошами?! Ничего того, что они обещали, здесь нет! Кругом только песок, разруха и призраки. И ни единой души, кроме нас! Почему никто не нашел меня, кроме тебя?!

— Я не могу объяснить тебе, Сур, — говорит Мерих, — я сам не понимаю, как это снова получилось. Может быть, Марьям права… А ты видишь только то, что способен видеть, — отвечает Мерих. В его голосе Сархану чудится не издевка, но сочувствие. — Слепой при жизни, ты остался слепым и в смерти. То, что вокруг тебя, — не Шио, а ты сам. Твой личный крохотный ад. Мир, что соткал за прежние годы твой собственный дух. Ты до сих пор столь сильно погружен в себя, в свои страхи и страсти, что не видишь ни подлинного устроения бытия, ни богов, ни даже Мельхиса. Он рядом с тобой, а ты об этом не догадываешься, и так было всегда.

— Я не верю тебе! — кричит Сархан. — Не верю! Его убили, его нет здесь!

— Его убил ты, Сархан, — теперь голос Мериха холоден и беспощаден, — и ты останешься в том же положении, будешь страдать снова и снова, пока не признаешь правду, пока не скажешь себе, кем на самом деле он был для тебя. Ты всегда обманывал и себя, и Мельхиса, а лжец обречен и при жизни, и после смерти ходить по кругу. Прими истину, Сархан, иначе будешь мучиться вечно.

Свет гаснет, и Мерих исчезает. Сархан зовет его, а потом в отчаянии опускается на песок и долго сидит неподвижно.

Мерих… Неважно, откуда он обо всем узнал, откуда взялся здесь и куда потом исчез. Но зачем он оклеветал Сархана, а потом бросил одного в сомнениях?! Неужели Сархану еще мало ужаса, одиночества, боли?! Ведь это именно он, Мерих, солгал ему! Сархан всегда был честен и перед собой, и перед Мельхисом! Он ведь всегда почитал Мели и говорил ему…

… что он дурак. Толстяк. Раздувшаяся свинья. Похотливая скотина. Остолоп. Жирный боров. Развратник. Изнеженный ленивый бездельник. Сообщник преступницы. Мучитель, наслаждающийся чужим страданием и желающий властвовать над другими.

Ну и что с того! Слова — это только слова, они ничего не значат. В главном Сархан все равно был правдив. Он не скрывал своих чувств, он хорошо относился к Мели. Он каждый день приходил к нему и…

… жадно пожирал отменные яства с его стола, пил его вино, а потом оскорблял его. Млел от наслаждения в его уютной бане, на его дорогих коврах и в его роскошной постели, а потом унижал его. Подозревал, завидовал, обвинял. Мог спасти от Скорпиона, но не спас, предпочел нарушить закон, чтобы убрать ее с дороги — со своей дороги, а не с пути Мели. У него, у старшего шерифа Аль-Бетиля, не хватило ума и толку помочь единственному другу — лишь причинить ему еще больше вреда. Он обожал ласки Мели, его объятия, в которых получал все, что только пожелает, его изощренную страстность — и отверг их. Он так любил тело Мели — и осквернил его. Он обижал Мели. Он заставлял его ревновать без повода. Он ударил его. Он убил его.

«Зачем же ты обманул меня, Сур?»

Сархан, рыдая, сворачивается на песке в клубок, чтобы ничего больше не вспоминать, и ногтями раздирает себе лицо.

Он понуро бредет обратно в город. Темные тучи, жадно обхватившие Башню правосудия, будто разжимаются и расходятся. Теперь она видна во всей красе, могучая, несокрушимая, вздыбившая над мертвым Аль-Бетилем свое огромное, самим небом облизанное навершие.

Кровавый закат освещает Сархану путь. Он возвращается к дому Мели. Долго идет через пески, поднимается по ступеням, отпирает знакомую дверь…

Призрак до сих пор там, в покоях. Сарханом опять овладевает неудержимый ужас — при его появлении висящий в воздухе Мельхис начинает страшно хрипеть, кровь, льющаяся из его горла, рекой течет к ногам Сархана…

А Сархан вдруг все понимает. Понимает — и кричит:

— Зачем ты пугаешь меня?! Нет, ты не Мели! Ты — подделка, мираж! Мели никогда бы не поступил так со мною! Он любил меня! Любил, понимаешь?! А я любил его…

Потрясенный тем, что только что произнес, он замолкает и чувствует, что сказал правду. Призрак тоже затихает — прекращается хрип, останавливается кровавый дождь, а Сархан чувствует невероятное облегчение. Он поднимает голову и кричит еще громче:

— Я любил его! Я всегда любил его! Я обожал его, я желал его с первой нашей встречи, я был счастливее всех, когда он одарил меня своими ласками! Да, всё так! Я жить без него не мог, без моего Мели! Ты ничего не знаешь о нас, глупая тень! Исчезни!

Но призрак не исчезает, только замирает. Сархан, осмелев, приближается к ложу Мели. Крови вокруг заметно меньше, но она куда страшнее — теперь она настоящая. Сархан вспоминает все, что случилось в этих покоях.

— Мели! — неслышно ахает он, медленно сползает на пол и заходится горьким, надрывным плачем. Только теперь он до конца осознает, что сделал.