Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
273 мин, 24 сек 8266
— Мели! — умоляет он. — Прости меня, Мели! Вернись! Я больше никогда, клянусь, никогда никого не трону, никогда тебя не обижу! Я обещаю, Мели, даю слово! Только вернись, сделай так, чтобы ничего этого не было! Мой добрый, мой ненаглядный толстячок, ведь ты же настоящий маг, ты сумеешь, пожалуйста, отмени все это, исправь то, что я натворил…
Он поднимает глаза на призрак.
— Прости, что я хотел прогнать тебя, — просит он. — Если ты — все, что осталось мне от Мели, не уходи, прошу! Я буду заботиться о тебе, как никогда не заботился о нем. Молю тебя, останься, если еще не поздно. Я закрою твои раны, я помогу тебе омыться и сменить одежды, я стану служить тебе так, как никогда не служил ему! Я буду защищать и беречь тебя… — он сам не понимает, что говорит, он хочет одного: чтобы Мели, хотя бы такой — израненный, грязный, мертвый, остался с ним. Но этому желанию тоже не суждено сбыться — призрак делается прозрачным и пропадает. Сархан в отчаянии, обливаясь слезами, смотрит в окно на неподвижное вечернее солнце.
— Хорошо, — шепчет он, молитвенно складывая руки, — хорошо… Пусть так. Я не заслужил тебя, Мели. Я слишком виноват, я недостоин того, чтобы ты оставался рядом. Я — чудовище, зверь, убийца, и я должен быть один. Но я все равно принесу тебе пользу, Мели! Я уберу твои покои, буду хранить их и ждать тебя. Может быть, однажды ты все-таки захочешь вернуться, сумеешь хотя бы простить меня…
Он обходит пустой дом, заглядывает на кухню, в комнату Скорпиона, в диванную, в темную баню — там почему-то все еще тепло и влажно, и Сархан гладит нагретый камень, как что-то живое и родное, склоняет на него голову. В ушах его все громче и громче звучит соблазнительный шепоток Мельхиса…
Наплакавшись, он возвращается в спальню. Снимает окровавленный полог, уносит прочь испорченные покрывала, разыскивает в доме новые и перестилает постель, терпеливо оттирает кровь от пола и стены. Аккуратно закрывает тайник для сокровищ, распахивает занавеси на окнах, впуская в покои лучи солнца и свежий воздух — пыль уже улеглась, и в городе наконец-то есть чем дышать. Чистит ковер и метет комнату, бережно раскладывает вещи Мели так, чтобы они лежали красиво и правильно, и — это его особая страсть — выравнивает алые подушки, выстраивает их в ряд. Он отлично умеет наводить порядок, так пусть в доме его возлюбленного, в лучшем месте на свете, будет уютно!
Покончив с уборкой, Сархан садится возле окна и долго-долго глядит на вечный застывший закат. Он исполнил все, что обещал, сделал, что мог, но ничего не меняется. Нет ни Мели, ни выхода…
Всхлипнув, он ложится на свежую постель и закрывает глаза. Ему кажется, что он снова чувствует тонкий запах любимого.
— Мели, — шепчет Сархан, — где бы ты ни был сейчас, знай, я хочу одного — обнять тебя. Обнять, укрыть и вымолить у тебя прощение. Больше мне ничего не надо, мой желанный, славный, единственный Мели. Если бы ты знал, как я люблю тебя…
— Я тоже люблю тебя, мой дорогой, — взволнованно отвечает ему знакомый ласковый голос. — Наконец-то ты вернулся ко мне!
Не веря своим ушам, Сархан медленно поворачивается. В Аль-Бетиле ночь, за окном огромная, во все небо, луна, а рядом с ним сидит настоящий, не призрачный, красивый и помолодевший Мели, который озабоченно и радостно глядит на него.
— Мели! — еле слышно произносит Сархан. Они тянутся друг к другу и замирают, охваченные нежностью. Они почему-то не могут коснуться друг друга, но это уже неважно.
— Мой дорогой, — голос Мельхиса так мелодичен и прекрасен, что Сархан готов слушать его бесконечно, — как я счастлив, что ты очнулся! Ты давно не приходил в себя, а я все сидел и сидел здесь, не хотел оставлять тебя даже на мгновение. Ты так страшно бредил, и я боялся, что снова потеряю тебя и уже не найду…
— Мне снились кошмары, Мели, — говорит Сархан. Его голос, наоборот, слаб и еле слышен. После краткого счастья ужас наваливается на него с новой силой, и он, как ему кажется, отчаянно кричит, а на самом деле бессильно стонет: — Мне снилось, что я убил тебя!
— Все давно прошло, мой дорогой, — смех Мельхиса для слуха Сархана словно музыка. — Это лишь плохой сон, который надобно оставить позади. Ведь мы снова вместе! Но ты жестоко мучился перед пробуждением, я так волновался за тебя! Тебе было очень плохо, а я не знал, чем помочь, я был со-вер-шен-но беспомощен. Совершенно! Пытался поговорить с тобой, разбудить тебя, все время звал, но ты не слышал… Как я могу на тебя сердиться? Я был наказан за то, что не прислушался к тебе в должное время, мой мальчик, не понял, насколько тебе тяжко…
— Что ты, Мели! — шепчет Сархан. — Это я навеки виновен перед тобою и надеюсь лишь на твою милость. Прости меня, умоляю, прости за все! Я стану для тебя, кем ты пожелаешь — слугой, рабом, тенью твоей, только не гони меня, позволь заслужить прощение!
— Я давно простил тебя! Нет нужды тебе быть прислужником, мой мальчик, — с любовью говорит Мели, улыбаясь ему. — Нас с тобой ждут иные дела!
— Какие? Я пойду с тобой куда угодно, сделаю что угодно, только скажи!
Он поднимает глаза на призрак.
— Прости, что я хотел прогнать тебя, — просит он. — Если ты — все, что осталось мне от Мели, не уходи, прошу! Я буду заботиться о тебе, как никогда не заботился о нем. Молю тебя, останься, если еще не поздно. Я закрою твои раны, я помогу тебе омыться и сменить одежды, я стану служить тебе так, как никогда не служил ему! Я буду защищать и беречь тебя… — он сам не понимает, что говорит, он хочет одного: чтобы Мели, хотя бы такой — израненный, грязный, мертвый, остался с ним. Но этому желанию тоже не суждено сбыться — призрак делается прозрачным и пропадает. Сархан в отчаянии, обливаясь слезами, смотрит в окно на неподвижное вечернее солнце.
— Хорошо, — шепчет он, молитвенно складывая руки, — хорошо… Пусть так. Я не заслужил тебя, Мели. Я слишком виноват, я недостоин того, чтобы ты оставался рядом. Я — чудовище, зверь, убийца, и я должен быть один. Но я все равно принесу тебе пользу, Мели! Я уберу твои покои, буду хранить их и ждать тебя. Может быть, однажды ты все-таки захочешь вернуться, сумеешь хотя бы простить меня…
Он обходит пустой дом, заглядывает на кухню, в комнату Скорпиона, в диванную, в темную баню — там почему-то все еще тепло и влажно, и Сархан гладит нагретый камень, как что-то живое и родное, склоняет на него голову. В ушах его все громче и громче звучит соблазнительный шепоток Мельхиса…
Наплакавшись, он возвращается в спальню. Снимает окровавленный полог, уносит прочь испорченные покрывала, разыскивает в доме новые и перестилает постель, терпеливо оттирает кровь от пола и стены. Аккуратно закрывает тайник для сокровищ, распахивает занавеси на окнах, впуская в покои лучи солнца и свежий воздух — пыль уже улеглась, и в городе наконец-то есть чем дышать. Чистит ковер и метет комнату, бережно раскладывает вещи Мели так, чтобы они лежали красиво и правильно, и — это его особая страсть — выравнивает алые подушки, выстраивает их в ряд. Он отлично умеет наводить порядок, так пусть в доме его возлюбленного, в лучшем месте на свете, будет уютно!
Покончив с уборкой, Сархан садится возле окна и долго-долго глядит на вечный застывший закат. Он исполнил все, что обещал, сделал, что мог, но ничего не меняется. Нет ни Мели, ни выхода…
Всхлипнув, он ложится на свежую постель и закрывает глаза. Ему кажется, что он снова чувствует тонкий запах любимого.
— Мели, — шепчет Сархан, — где бы ты ни был сейчас, знай, я хочу одного — обнять тебя. Обнять, укрыть и вымолить у тебя прощение. Больше мне ничего не надо, мой желанный, славный, единственный Мели. Если бы ты знал, как я люблю тебя…
— Я тоже люблю тебя, мой дорогой, — взволнованно отвечает ему знакомый ласковый голос. — Наконец-то ты вернулся ко мне!
Не веря своим ушам, Сархан медленно поворачивается. В Аль-Бетиле ночь, за окном огромная, во все небо, луна, а рядом с ним сидит настоящий, не призрачный, красивый и помолодевший Мели, который озабоченно и радостно глядит на него.
— Мели! — еле слышно произносит Сархан. Они тянутся друг к другу и замирают, охваченные нежностью. Они почему-то не могут коснуться друг друга, но это уже неважно.
— Мой дорогой, — голос Мельхиса так мелодичен и прекрасен, что Сархан готов слушать его бесконечно, — как я счастлив, что ты очнулся! Ты давно не приходил в себя, а я все сидел и сидел здесь, не хотел оставлять тебя даже на мгновение. Ты так страшно бредил, и я боялся, что снова потеряю тебя и уже не найду…
— Мне снились кошмары, Мели, — говорит Сархан. Его голос, наоборот, слаб и еле слышен. После краткого счастья ужас наваливается на него с новой силой, и он, как ему кажется, отчаянно кричит, а на самом деле бессильно стонет: — Мне снилось, что я убил тебя!
— Все давно прошло, мой дорогой, — смех Мельхиса для слуха Сархана словно музыка. — Это лишь плохой сон, который надобно оставить позади. Ведь мы снова вместе! Но ты жестоко мучился перед пробуждением, я так волновался за тебя! Тебе было очень плохо, а я не знал, чем помочь, я был со-вер-шен-но беспомощен. Совершенно! Пытался поговорить с тобой, разбудить тебя, все время звал, но ты не слышал… Как я могу на тебя сердиться? Я был наказан за то, что не прислушался к тебе в должное время, мой мальчик, не понял, насколько тебе тяжко…
— Что ты, Мели! — шепчет Сархан. — Это я навеки виновен перед тобою и надеюсь лишь на твою милость. Прости меня, умоляю, прости за все! Я стану для тебя, кем ты пожелаешь — слугой, рабом, тенью твоей, только не гони меня, позволь заслужить прощение!
— Я давно простил тебя! Нет нужды тебе быть прислужником, мой мальчик, — с любовью говорит Мели, улыбаясь ему. — Нас с тобой ждут иные дела!
— Какие? Я пойду с тобой куда угодно, сделаю что угодно, только скажи!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 70 из 74
