Правосудие превыше всего

— Неверно, — она покачала головой. — Не было ни доброй тетушки, ни соблазнов. Хотя во многом ты прав — у меня действительно была благородная семья и ее действительно вырезали враги, которым я сумела отомстить. И я не одна такая — нас много, нас больше, чем ты думаешь, шериф Мерих… Но Мельхиса я не убивала.

— Лжешь. От слуг я знаю, что Мельхис этой ночью был не один. Они слышали это, а когда вошли к нему под утро, увидели его мертвым. Кто же еще мог быть с ним, как не любимая наложница?

— Я сказала шерифу Бекиму вчера — я не проводила ночи с Мельхисом. Никогда. Он не передал тебе?

— Зачем тогда ты была ему нужна?

— Я не хочу порочить его после смерти и не открою тебе этого.

— Тогда в его убийстве обвинят тебя. Неужели ты думаешь, что я поверю тебе, Скорпион?

— Я не прошу веры. Подумай сам, — она поглядела Мериху в глаза; взор ее был темным и пугающим, — два года он позволял мне жить подле него и помогать моим братьям и сестрам брать то…

—… что им не принадлежит?

—… что они получили бы по праву, не растерзай враги их жизни так же, как мою. Для чего мне было резать барана, из шерсти которого я пряла золото?

С этим трудно было спорить. «И сестрам», — отметил про себя Мерих. Значит, Скорпион — не единственная женщина в шайке? Действие зелья давно закончилось, но он вспомнил листки со своими записями и снова ощутил, как у него разрывается голова.

— Вот оно что, — он выпрямился и напряженно посмотрел на лже-Эльмиру. — Твои так называемые сестры — наложницы и прислуга в домах знакомцев Мельхиса. Правильно? Именно через них ты выясняла всю подноготную этих людей. Знала, когда и куда отправится караван, кто и где хранит деньги и тайные письма, кто и к кому приходит под покровом темноты… А прочие, ваши родичи, отцы и сыновья, — лишь исполнители твоей воли. Вы с сестрами делаете тонкую работу, братья — грубую, и даже если кого-то поймают за руку, другие останутся вне подозрений: ну выкрала служанка письмо, ну забрал мальчишка деньги и передал кому-то, кого даже не знает и чьего лица не видел под маской… Отлично придумано! Вот только одно по-прежнему неясно: для чего ты натравила их на самого Мельхиса?

— В том-то и дело, — задумчиво проговорила Скорпион, — что это была не я. Я не знаю, что за люди проникли сюда и почему меня не тронули. Их было трое, мужи с закрытыми лицами. Связали меня и бросили здесь. Вероятно, хотели потом свалить все на меня и обвинить в убийстве. Больше я ничего не знаю.

— Мельхиса ограбили не в ночь убийства, а за день до него. Ты слишком небрежно придумываешь оправдания. Будь убедительнее.

— Ты не говорил с шерифом Бекимом? Я же все ему рассказала. Поняла, что нами — мной и моими сестрами — кто-то другой начал прикрывать куда более гадкую игру, и потому доверилась ему. Мы решили уйти отсюда, шериф Мерих, и уже ушли бы — для нас Аль-Бетиль стал небезопасен, но я знаю, что кого-то из ваших зарезали третьего дня и обвинили в этом нас. Я не могу допустить, чтобы на моих людей и на меня саму упала тень того, чего мы не совершали, иначе нам нигде не будет покою. Беким обещал, что защитит меня — моя собственная жизнь теперь под угрозой. Я пока жива, но лишь по одной причине: настоящий убийца не верит, что я посмею рассказать кому-то правду о себе. Как только он это поймет, он придет за мной.

— Что еще ты наплела Бекиму? Говори все до конца, покуда я не применил силу.

— Как же тебе хочется ее применить… — воркующим голосом, но как бы между прочим произнесла Скорпион. Она сбросила с плеч то самое злосчастное покрывало, и золотые браслеты на ее руках тихонько звякнули. Мерих равнодушно взглянул на ямочки возле ключиц, на нежную, почти прозрачную кожу, на золотую цепочку, спускающуюся под платье, и сделал вид, будто не замечает участившегося биения в груди. — Те, кто приходил в дом, вернулись сегодня не просто так. Вчера они взяли многое, но не то, что искал пославший их. Может быть, Мельхис просто некстати проснулся…

— Что им было нужно?

— Мельхис не случайно был так богат и влиятелен — у него были могущественные вещи. Волшебные вещи. Он никогда не имел нужды мошенничать — они и так ему помогали.

— Артефакты? У него были артефакты, и они пропали?!

— Большая часть хранилась в его спальне. Сперва, некоторое время назад, пропал один — кулон живой крови, но Мельхиса как будто это не обеспокоило. А после его смерти исчезли и остальные — я сказала об этом доброму шерифу.

— Ты пыталась говорить с Мельхисом вчера? Или побоялась ему признаться?

— Признаться? — усмехнулась Скорпион. — Мельхис все знал.

— Как так?

— Это была честная сделка. Хотя нет: сперва я узнала его тайну, а потом и он раскрыл мою, он ведь был далеко не глуп. Но мы стали в некотором роде друзьями, и я два года играла роль его наложницы, а он два года делал вид, что не ведает, кто скрывается под именем Скорпиона и почему его приятели и покупатели постоянно что-то теряют… Беким ничего не сказал?! Я надеялась, что он передаст тебе…

«Беким». Не «шериф». Что-то тут нечисто.

— Шерифа Бекима зарезали этой ночью.