Предназначение

— Белкет… — охнула мать Геральда и оглянулась, точно я внезапно ударил ее. — Да был бы здесь Белкет! — она осеклась. — Прости, лорд Арантир. Не сомневаюсь я в твоем величии. Пойми, мой мальчик, никогда я ничего не боялась, но встретила тебя, и великим страхом наполнилась моя душа. Был бы Белкет с нами, указал бы он нам иные дороги, более безопасные, прямые, и, верю, сохранил бы тебя…

Она снова отвернулась к окну и молвила тихо:

— Безумие это. Безумие, но порою кажется мне, что он вернется… Мы и тогда ждали, верили вопреки всему. Не вернулся… И теперь с каждым днем тает во мне надежда, что хоть тебя я сумею уберечь. Быть может, не стоит мне и пить более чужую жизнь. Пусть сожжет меня священная отрава до костей, и я не узнаю, если ты погибнешь…

Ректор опустил глаза, точно почувствовал себя лишним. Мать Геральда умела растревожить не только живых — я ощутил с душевной болью, сколь сильно она страдает, подошел к ней, поднес полную чашу, кою так и не пригубила она, и поцеловал тонкие руки наставницы:

— Примите, матушка. Не сумеем мы без вас, не тем будет мир, если вас в нем не станет. То же самое сказал бы вам и Белкет. Положимся на волю Асхи. Что бы ни произошло, да пойдет все на пользу, в том числе и дарование юного Матиаса. Истинно, он не боец, но есть и иные пути служения — так пусть же послужит, как умеет! Отстраните, господин ректор, его от тренировок, да занимается он тем, к чему Асха приспособила его, а вы, матушка, обучайте всех прочих, не испытывая ненужного беспокойства.

— Эх, — с досадой сказала Геральда, — так и знала. Ну, раз ты все решил, не мне перечить. Пойду я к себе, лучше изучу зарисовки твои и описания реликвий, и более «не тревожьте в ночи одинокую деву». Тошно смотреть на вас, мальчишки.

Она залпом выпила содержимое чаши, отшвырнула ее прочь от себя — веером разлетелись кровавые капли — и решительным шагом удалилась. Нам с ректором оставалось только переглянуться да кликнуть слуг, дабы привели кабинет в порядок.

Неспокойная ночь

По дороге в свои покои я заглянул в святая святых нашего замка — в лабораторию алхимиков и бальзамировщиков, скрытую за потайными дверями. Не было здесь ни оживляемой плоти, ни кровавых луж, ни подвешенных трупов, лишь ученые корпели сутки напролет над новыми составами и зельями. С обитателями этих комнат я был дружен, нередко придумывал для них что-нибудь новое или сам проверял ими созданное. По счастью, я успешно отучил их вскакивать и кланяться при моем появлении — решил, что негоже благородным паукам моим отрываться от священного плетения ради того, чтобы почтить меня, и сейчас они ограничились тем, что приветствовали меня с мест.

— А, владыка Арантир! — старший алхимик отставил весы и повернулся ко мне, не в силах сдержать торжества. — А ведь вы правы были, когда сказали, что концентрацию яда надо уменьшить. Попробовал — и в самом деле дольше зелье не портится, хотя должно бы быть наоборот!

— Асха все обращает на пользу, господин Кахар, — я тоже немало обрадовался. — По ее милости меня осенило, когда я сам экспериментировал с этим составом. Доработайте его, доверяю вам сие полностью.

— Благодарю за честь, верховный лорд Арантир.

— Право, оставим церемонии. Мы добились немалого успеха, и прежде всего это ваша заслуга.

— Похвала великого ученого — лучшая награда, владыка.

— Моя ученость не сравнится с вашей, друг мой. Рядом с вами я жалкий новичок. Но пришел я к вам не только узнать об успешности проверки. Подумал я тут, господин Кахар, не нужна ли вам свежая кровь?

— Благодарю, владыка, у нас еще имеются запасы, хотя такое предложение всегда своевременно.

— Боюсь, я не совсем об этом. Не нужен ли вам новый ученик? Есть у меня на примете послушник, совсем еще мальчик, но одаренный немалыми способностями. Вера его крепка, уже сложилось у него убеждение о ценности тела, и живого, и мертвого, да и обладает он, несмотря на юный возраст, определенными знаниями, полученными от отца — возможно даже, что сей достойный был вам знаком. Он не питает обычной для юношей любви к оружию, мирные занятия гораздо ближе ему, и в короткое время я выясню, к какому из них Асха приспособила его.

— Что ж, владыка Арантир, раз уж вы сами оценили его, мне ли в нем сомневаться и перечить воле Асхи! Пусть приходит отрок, мы рады будем принять его в наши ряды и обучим всему, что сможет вместить…

Поблагодарив старшего алхимика, я направился в библиотеку и забрал оттуда пару книг, коих не было у меня самого. Вернувшись к себе, я сдвинул на край стола черновики и свитки, оставшиеся от дневной работы, а после того стал перебирать содержимое книжных шкафов.