Предназначение

«Наука о светилах», «О тонкостях магического искусства», «Заклинание духов презлых и непокорных»… «Устройство человеческое» — нет, это после виденного в зале уж точно нельзя давать мальчику в руки. Не сейчас.«Толкование псалмов», «Основы всего сущего»… Рановато. «Изначальная магия»? Изучит со всеми. «Соединение веществ» — да, пожалуй, с этого можно начать.«О беседах с духами» — увлекательнейшая книга, словно бы и не научный труд, а сборник легенд, красивых, печальных, а местами и забавных. Подойдет.«Погребальные обряды и таинства» — суховатая теория, но необходимая.«Способы закрытия ран», «Развитие духа для общения с усопшими» — сие пусть подождет.«Принципы некромантии» — вот она. И эта — «Правила верного приготовления снадобий от всякого недуга». Рядом с последней нашлось именно то, что я искал, — обширный том «Целительство», собранный буквально по крупицам, из отдельных листов, кои я находил и хранил многие годы. Когда я стал владыкой Эриша, мастера переплели их для меня, и так создалась из отрывков и записок ценнейшая книга, не было в ней ни единой лишней строчки, ни одной ненужной или сомнительной фразы. Пути определения болезней, исцеления ран и переломов, правильные способы лечения — каждый совет, каждый рецепт в сем сборнике был проверен и полезен. Я весьма любил его и мало кому позволял пролистать. Я добавил к выбранному принесенную из библиотеки работу «Пути мертвых» и«Трактат о сохранении тела в целости» — драгоценный шедевр, спутник любого бальзамировщика. Не исключено, что и в доме Матиаса он мог бы мне встретиться…

На столе моем образовалась внушительная стопка книг. Когда я выравнивал ее, дабы предохранить от падения, услышал в коридоре быстрые шаги, и знакомый голос спросил:

— Можно к тебе, владыка?

— Прошу, матушка. Что потревожило вас?

— Записи, записи твои, лорд Арантир. Я не совсем закончила, но одно могу тебе сказать: часть реликвий нельзя более использовать. Они явно подверглись воздействию чужих рук. Проще говоря, переделаны они. Вижу знакомые предметы с новыми деталями, кои там вовсе без надобности.

— Переделаны? Но зачем? Изменить свойства?

— Да. Не только пользоваться — к ним и притрагиваться-то лишний раз не стоит, мало ли какая скверна на них. Возможно, что их просто худо чинили неуклюжие ремесленники или пытались по невежеству украсить, дабы продать подороже, но я сильно опасаюсь, что здесь был злой умысел…

— Благодарю вас, матушка, за своевременное предупреждение! Завтра я отправляюсь в Нар-Анкар на несколько дней и успею сообщить верным.

— Снова отбываешь, не успев вернуться? Ох, владыка Арантир… Храни тебя Асха, — грустно сказала мать Геральда.

— Я надеюсь на это, матушка…

Мать-наставница посмотрела на меня внимательно:

— Что произошло с тобою, лорд Арантир? Отчего такая печаль в душе твоей? Откройся мне хоть на этот раз, нельзя тебе уходить таким, погубишь себя, если утратишь связь свою с Асхой!

Мать Геральда не на шутку встревожилась, и я рассказал ей, не вдаваясь в подробности, о видении своем, а после того спросил:

— Скажите и вы мне, матушка, откровенностью ответьте на откровенность: если узрел великий Белкет Асху в определенном обличье, то значит ли это, что мое собственное видение нечисто, что чувства мои мешают мне, что сама Асха не желает мне показаться, считая недостойным?

Геральда покачала головой:

— Ох, лорд Арантир… Неужто из-за этого ты так мучишься?! До чего же сильна в тебе любовь к ней! Но узнай, владыка, то, о чем и сам догадываешься: непостижима до конца Асха, незрим ее истинный облик, все видят ее одинаково — как многорукое и многоликое божество за священной работой, и в то же время каждый по-своему. Тем немногим, кто сумел узреть ее, является она в понятных и близких образах, ибо любит нас и желает, чтобы мы ее познали, — так сказал мне однажды он. Все произошло, как должно, владыка, не терзай себя понапрасну сомнениями. Поистине ты избранный, раз удостоился чести видеть великий труд ее! — и с этими словами Геральда с неожиданным почтением поцеловала мне руку. — Ты достойный преемник Белкета, и я знаю, что не подведешь нас.

Наставница увидела на столе книги:

— Хм, уже насобирал хлебных крошек для мышонка нашего? Ладно уж, пусть учится, чему может. А все одно — дохляк… А ты отдохнул бы, мой мальчик. Завтра непростой день у тебя. В змеиную яму отправишься…

— Пожалуй, вы правы, матушка. Сейчас и прилягу, ухвачу пару часов для тела и духа.

— Увидимся, лорд Арантир, — наставница задержалась, отчего-то долго смотрела мне в глаза, а потом потрепала меня ласково по щеке, точно ребенка, и удалилась.