Не знаю, зачем я здесь. Могу только догадываться о своём истинном предназначении. Знаю только одно: я в корне отличаюсь не только от обычных, всем известных живых существ, но даже и от своих собратьев, волков-оборотней…
86 мин, 40 сек 10192
Я вновь трансформировалась в волка и нарочито медленно, демонстративно, с удовольствием, сожрала первого охотника. Тут уж у самого слабого сдали нервы: он заорал благим матом, почти вскочил с земли и отчянно попытался убежать; но куда убежишь с повреждённой ногой? Я схватила его зубами и вернула на место, а затем принялась пожирать остальных. Последнего, белого и онемевшего от ужаса, я потрогала лапой уже с презрением, и вновь перекинулась в получеловеческую форму.
— Тебе я, пожалуй, дам шанс. Если ты сможешь выбраться из этого леса и сохранить хоть немного рассудка — молодец, возьми с полки огурец. Но если я узнаю, что ты выжил, не попал в дурку и по-прежнему охотишься на волков, а также не борешься с подобной охотой всеми доступными тебе методами, я приду за тобой. Беги. Ползи. Вали прочь, пока я не передумала…
… Вскоре в лесах, раскинувшихся вокруг большого города, не осталось браконьеров. Впоследствии почти не появлялись и новые. Видимо, кто-то из отпущенных мной выжил и справился со своей задачей. А возможно, они все просто закончились. Как консервы.
V
И вновь жизнь потекла своим чередом. Большой город всё так же жил своей жизнью, а я — своей. Иногда наши жизни соприкасались в каких-то невидимых глазу людей точках; единственные, кто, кроме меня, видел эти точки, после этого уже больше ничего не могли рассказать. Количество таких соприкосновений постепенно выросло до двадцати в ночь. Из дичи, подобной оленям, они постепенно превратились для меня в зайцев, и иногда так и хотелось схватить сразу пятерых, чтобы торчали из пасти веером.
Впрочем, было некоторое количество существ, которые знали обо мне и видели многие из моих «подвигов». Мёртвый Волк и его стая. Я не видела их, лишь иногда чуяла их запах; но незримое их присутствие всегда ощущалось тут, рядом. Но как я ни старалась, я не могла их засечь. Галлюцинации были исключены: мышление и восприятие мои оставались, как всегда, безукоризненно чёткими и ясными. Значит, они просто умели хорошо прятаться.
Но характер этого присутствия менялся день ото дня. Я всё больше ощущала в их остаточной энергетике напряжение и беспокойство, как будто они понимали, что вокруг происходит немного не то, чего они хотят, но всё ещё колебались, вмешиваться или нет. Мне было интересно, что происходит, хотя я, в принципе, догадывалась. Да и постоянная слежка безо всяких активных действий с их стороны начала постепенно надоедать. Решив, как всегда, подойти к делу с долей юмора, я стала их слегка провоцировать, оставляя в им одним приметных местах различные следы: обрывки одежды, наиболее безликие вещи жертв, и прочее. Напряжение усилилось. Я поняла: мои догадки идут в верном направлении. Оставалось только ждать.
Они подошли ко мне на залитой ярким светом фонарей детской площадке. В чёрном небе сияли какие-то особенно сегодня крупные, золотистые точки звёзд, но луны не было видно, и от этого пространство казалось ещё более пронзительно разграниченным на свет и тень.
На сей раз я была в волчьем обличье. Они тоже. Никто из нас уже не боялся, что нас кто-то увидит. За всю свою бытность я хорошо узнала людей; они, вероятно, знали их не хуже. Люди страшно трусливы, и скорее поверят в своё сумасшествие, чем в увиденные собственными глазами «сверхъестественные» вещи. Всё наше внимание было сосредоточено друг на друге: моё — на них, а их — приковано ко мне.
— Я пришёл поговорить, волчица, — начал Мёртвый. — Меня не устраивает та ситуация, которая происходит сейчас в городе. Раньше всё не выходило из-под контроля, но сейчас население уменьшается слишком стремительно. Скоро в городе не будет стабильности, а тогда — пиши пропало, исчезнет ещё одна охотничья зона.
— Тебе-то какое до этого дело? — Я насмешливо наклонила голову.
— Я контролирую этот город, — прорычал Волк. — И я не потерплю, чтобы в нём происходили ситуации, которые приведут к его краху. Раньше ты делала полезное дело. Но теперь ситуация изменилась. Тебе стоит умерить свои аппетиты, волчица.
— Иначе что? — Моя ухмылка стала шире.
— Иначе нам придётся убить тебя.
Я сунула морду между передними лапами; мои плечи беззвучно тряслись от смеха. Отсмеявшись, я вновь подняла голову.
— Ты отвечаешь за то, что говоришь? — я всё ещё не могла сдержать улыбки, показывая стае свои безупречно белые, загнутые назад (тоже странная, но, безусловно, полезная особенность моей индивидуальной физиологии) зубы. — Нет, не так. Ты понимаешь, что тебя ждёт, если ты проиграешь этот бой?
— Тебе я, пожалуй, дам шанс. Если ты сможешь выбраться из этого леса и сохранить хоть немного рассудка — молодец, возьми с полки огурец. Но если я узнаю, что ты выжил, не попал в дурку и по-прежнему охотишься на волков, а также не борешься с подобной охотой всеми доступными тебе методами, я приду за тобой. Беги. Ползи. Вали прочь, пока я не передумала…
… Вскоре в лесах, раскинувшихся вокруг большого города, не осталось браконьеров. Впоследствии почти не появлялись и новые. Видимо, кто-то из отпущенных мной выжил и справился со своей задачей. А возможно, они все просто закончились. Как консервы.
V
И вновь жизнь потекла своим чередом. Большой город всё так же жил своей жизнью, а я — своей. Иногда наши жизни соприкасались в каких-то невидимых глазу людей точках; единственные, кто, кроме меня, видел эти точки, после этого уже больше ничего не могли рассказать. Количество таких соприкосновений постепенно выросло до двадцати в ночь. Из дичи, подобной оленям, они постепенно превратились для меня в зайцев, и иногда так и хотелось схватить сразу пятерых, чтобы торчали из пасти веером.
Впрочем, было некоторое количество существ, которые знали обо мне и видели многие из моих «подвигов». Мёртвый Волк и его стая. Я не видела их, лишь иногда чуяла их запах; но незримое их присутствие всегда ощущалось тут, рядом. Но как я ни старалась, я не могла их засечь. Галлюцинации были исключены: мышление и восприятие мои оставались, как всегда, безукоризненно чёткими и ясными. Значит, они просто умели хорошо прятаться.
Но характер этого присутствия менялся день ото дня. Я всё больше ощущала в их остаточной энергетике напряжение и беспокойство, как будто они понимали, что вокруг происходит немного не то, чего они хотят, но всё ещё колебались, вмешиваться или нет. Мне было интересно, что происходит, хотя я, в принципе, догадывалась. Да и постоянная слежка безо всяких активных действий с их стороны начала постепенно надоедать. Решив, как всегда, подойти к делу с долей юмора, я стала их слегка провоцировать, оставляя в им одним приметных местах различные следы: обрывки одежды, наиболее безликие вещи жертв, и прочее. Напряжение усилилось. Я поняла: мои догадки идут в верном направлении. Оставалось только ждать.
Они подошли ко мне на залитой ярким светом фонарей детской площадке. В чёрном небе сияли какие-то особенно сегодня крупные, золотистые точки звёзд, но луны не было видно, и от этого пространство казалось ещё более пронзительно разграниченным на свет и тень.
На сей раз я была в волчьем обличье. Они тоже. Никто из нас уже не боялся, что нас кто-то увидит. За всю свою бытность я хорошо узнала людей; они, вероятно, знали их не хуже. Люди страшно трусливы, и скорее поверят в своё сумасшествие, чем в увиденные собственными глазами «сверхъестественные» вещи. Всё наше внимание было сосредоточено друг на друге: моё — на них, а их — приковано ко мне.
— Я пришёл поговорить, волчица, — начал Мёртвый. — Меня не устраивает та ситуация, которая происходит сейчас в городе. Раньше всё не выходило из-под контроля, но сейчас население уменьшается слишком стремительно. Скоро в городе не будет стабильности, а тогда — пиши пропало, исчезнет ещё одна охотничья зона.
— Тебе-то какое до этого дело? — Я насмешливо наклонила голову.
— Я контролирую этот город, — прорычал Волк. — И я не потерплю, чтобы в нём происходили ситуации, которые приведут к его краху. Раньше ты делала полезное дело. Но теперь ситуация изменилась. Тебе стоит умерить свои аппетиты, волчица.
— Иначе что? — Моя ухмылка стала шире.
— Иначе нам придётся убить тебя.
Я сунула морду между передними лапами; мои плечи беззвучно тряслись от смеха. Отсмеявшись, я вновь подняла голову.
— Ты отвечаешь за то, что говоришь? — я всё ещё не могла сдержать улыбки, показывая стае свои безупречно белые, загнутые назад (тоже странная, но, безусловно, полезная особенность моей индивидуальной физиологии) зубы. — Нет, не так. Ты понимаешь, что тебя ждёт, если ты проиграешь этот бой?
Страница 8 из 25
