Не знаю, зачем я здесь. Могу только догадываться о своём истинном предназначении. Знаю только одно: я в корне отличаюсь не только от обычных, всем известных живых существ, но даже и от своих собратьев, волков-оборотней…
86 мин, 40 сек 10193
— Нет, это ты не понимаешь, — вид Волка был суров, глаза горели зелёным пламенем. — Никто ещё, никогда, не мог победить меня. Я повидал в своей жизни многое и выходил победителем из многих и многих боёв. И вот теперь какая-то молодая, толком ещё не повидавшая жизни людоедка смеет мне угрожать? Тебе не кажется, что смеяться должен я? Ты умрёшь, как и остальные, кто в своё время не послушал меня, и даже не надейся, что твоя сущность тебя спасёт. Как пришла из пустоты, так в неё и вернёшься — мне необязательно даже обладать твоей легендарной особенностью, чтобы сделать это.
Опа. Кажется, ты выдал мне ещё кусок информации. Если, конечно, это не деза. (И откуда я успела нахвататься такой палитры различных слов? Впрочем, да, конечно).
— Никто и никогда не смел мне указывать, что делать, — прорычала я, наклоняя голову к земле. — И не тебе, папаша, это начинать. Я буду жрать кого захочу и когда захочу — и пускай хоть целые миры падут под моим натиском; если судьбе было угодно послать именно на эту землю именно меня, значит, так было предначертано. Или ты уже забыл об этом в угоду своей заботе о стабильности какой-то несчастной охотничьей зоны, а, Мертвец?
— Так пусть судьбе на этот раз будет угодно, чтобы я прекратил весь этот хаос, — проревел он.
Он кинулся. Он был быстр, очень быстр в прыжке. Я едва успела отпрыгнуть — его клыки слегка коснулись моего бока, но раны не нанесли. Мои зубы тоже щёлкнули в воздухе. Стая стояла не двигаясь, ожидая исхода боя, и лишь с десяток пар глаз неподвижно горел из тьмы вокруг освещённого пятна детской площадки — это был вопрос чести.
Довольно долго мы кружили друг вокруг друга, время от времени проводя быстрые серии щелчков смертоносными зубами — один такой щелчок, и начисто разорван бок или перекушена конечность — но ни один зуб, не считая незначительных царапин, не достиг своей цели. Мне приходилось напрягать каждую жилку, каждую клеточку своего тела, чтобы первой нанести роковой укус и в то же самое время не попасть под клыки противника. Я видела, что и ему нелегко. Наверное, мы оба в первый раз в своей жизни встретили себе противника, равного по силам. Это было необычное ощущение. Всё решалось здесь, в этом кругу. Ещё немного, и…
… его клыки длинно располосовали мне бок. Я извернулась, взревела — моя регенерация не могла излечить меня за те доли секунды, которые у меня были, и мой рёв был почти рёвом отчаяния, собравшим мою волю в кулак, и… переведшим меня в какой-то другой режим. Картина мира вокруг сильно замедлилась, словно киноплёнку мира вдруг стали прокручивать на останавливающемся, еле дышащем проекторе. Предметы оставляли за собой в пространстве серые и чёрные следы. Единственное, что я чётко видела перед собой — это вожделенное горло, в которое вцепиться, давай, ещё сантиметр, бросок…
И… я немного промахнулась, и клыки мои намертво вонзились в плечо. Но дело уже было сделано — Волк был подмят, и мои передние лапы крепко прижимали его к земле. Поняв, что сквозь мясо и раздробленные кости противника у меня получается лишь невнятное бурчание, я рванула голову и вытащила свои загнутые зубы вместе с большим куском его плеча. Я выплюнула этот кусок на асфальт — на сей раз я дам противнику выбор.
— Последний раз спрашиваю, Волк, — я раскрыла пасть, обдав поверженного врага горячим, голодным дыханием. — Либо ты сейчас соглашаешься с моими условиями и не встаёшь на моём пути впредь, и я тебя отпускаю. Либо ты не соглашаешься, и исход тебе известен. Ты достойный противник. Но сейчас победила я. У тебя остаётся всё меньше времени — я ещё ничего не ела сегодня, и секунд через десять тебя уже ничто не спасёт. Решай.
Он застонал, словно раненый олень, и из последних сил рванулся с земли — его глаза ослепила вспышка ярости, но это усилие потратило последние его силы. Стая, остолбенев, смотрела, как их непобедимый вожак теряет последние крупицы жизни, прижатый к земле лапами той, которую сам собирался убить. Я чувствовала, как моё нутро превращается в чёрную дыру, я почти физически слышала вибрацию и гул, издаваемые ею. Адское жерло надвинулось и поглотило, сантиметр за сантиметром, умирающего волка. По крови моей пошло что-то густое и вязкое, голова слегка закружилась, будто что-то открывалось в глубине, какая-то тайная, запретная дверь. Вот теперь-то, наконец, твои знания станут моими.
Опа. Кажется, ты выдал мне ещё кусок информации. Если, конечно, это не деза. (И откуда я успела нахвататься такой палитры различных слов? Впрочем, да, конечно).
— Никто и никогда не смел мне указывать, что делать, — прорычала я, наклоняя голову к земле. — И не тебе, папаша, это начинать. Я буду жрать кого захочу и когда захочу — и пускай хоть целые миры падут под моим натиском; если судьбе было угодно послать именно на эту землю именно меня, значит, так было предначертано. Или ты уже забыл об этом в угоду своей заботе о стабильности какой-то несчастной охотничьей зоны, а, Мертвец?
— Так пусть судьбе на этот раз будет угодно, чтобы я прекратил весь этот хаос, — проревел он.
Он кинулся. Он был быстр, очень быстр в прыжке. Я едва успела отпрыгнуть — его клыки слегка коснулись моего бока, но раны не нанесли. Мои зубы тоже щёлкнули в воздухе. Стая стояла не двигаясь, ожидая исхода боя, и лишь с десяток пар глаз неподвижно горел из тьмы вокруг освещённого пятна детской площадки — это был вопрос чести.
Довольно долго мы кружили друг вокруг друга, время от времени проводя быстрые серии щелчков смертоносными зубами — один такой щелчок, и начисто разорван бок или перекушена конечность — но ни один зуб, не считая незначительных царапин, не достиг своей цели. Мне приходилось напрягать каждую жилку, каждую клеточку своего тела, чтобы первой нанести роковой укус и в то же самое время не попасть под клыки противника. Я видела, что и ему нелегко. Наверное, мы оба в первый раз в своей жизни встретили себе противника, равного по силам. Это было необычное ощущение. Всё решалось здесь, в этом кругу. Ещё немного, и…
… его клыки длинно располосовали мне бок. Я извернулась, взревела — моя регенерация не могла излечить меня за те доли секунды, которые у меня были, и мой рёв был почти рёвом отчаяния, собравшим мою волю в кулак, и… переведшим меня в какой-то другой режим. Картина мира вокруг сильно замедлилась, словно киноплёнку мира вдруг стали прокручивать на останавливающемся, еле дышащем проекторе. Предметы оставляли за собой в пространстве серые и чёрные следы. Единственное, что я чётко видела перед собой — это вожделенное горло, в которое вцепиться, давай, ещё сантиметр, бросок…
И… я немного промахнулась, и клыки мои намертво вонзились в плечо. Но дело уже было сделано — Волк был подмят, и мои передние лапы крепко прижимали его к земле. Поняв, что сквозь мясо и раздробленные кости противника у меня получается лишь невнятное бурчание, я рванула голову и вытащила свои загнутые зубы вместе с большим куском его плеча. Я выплюнула этот кусок на асфальт — на сей раз я дам противнику выбор.
— Последний раз спрашиваю, Волк, — я раскрыла пасть, обдав поверженного врага горячим, голодным дыханием. — Либо ты сейчас соглашаешься с моими условиями и не встаёшь на моём пути впредь, и я тебя отпускаю. Либо ты не соглашаешься, и исход тебе известен. Ты достойный противник. Но сейчас победила я. У тебя остаётся всё меньше времени — я ещё ничего не ела сегодня, и секунд через десять тебя уже ничто не спасёт. Решай.
Он застонал, словно раненый олень, и из последних сил рванулся с земли — его глаза ослепила вспышка ярости, но это усилие потратило последние его силы. Стая, остолбенев, смотрела, как их непобедимый вожак теряет последние крупицы жизни, прижатый к земле лапами той, которую сам собирался убить. Я чувствовала, как моё нутро превращается в чёрную дыру, я почти физически слышала вибрацию и гул, издаваемые ею. Адское жерло надвинулось и поглотило, сантиметр за сантиметром, умирающего волка. По крови моей пошло что-то густое и вязкое, голова слегка закружилась, будто что-то открывалось в глубине, какая-то тайная, запретная дверь. Вот теперь-то, наконец, твои знания станут моими.
Страница 9 из 25
