Прекрасные цветы

Кафка же теперь решил, что должен узнать, кто это и какое отношение он имеет к Эвэ. Поэтому он попытался схватить юношу, можно будет слегка остудить его пыл, а там и допросить аккуратно. Сцепившись с друг другом, они вскоре свалились на вымощенную камнем дорогу, катаясь по ней и создавая вокруг невероятный шум. И пришли в себя и перестали драться лишь тогда, когда сверху на них обрушились удары дубинок прибежавших патрульных.

Кафка задохнулся от возмущения и жаркой схватки — он не привык, чтобы с ним так обращались. Он кричал, чтобы его сейчас же оставили в покое, он имперский гвардеец. Но его не желали слушать.

— Сейчас таких полно в городе, кто утверждает, что он служит Императору, но мы -то знаем всю правду, — смеялись патрульные. Они устали и замерзли от долгого хождения по ночном городу и были возбуждены. Их уже несколько часов гоняли по улицам, заставляя искать тех, кто не мог похвастаться чистотой своей крови.

Кафка хотел достать свои документы, но вдруг с ужасом понял, что они остались в куртке, которую он отдал Эвэ. Гвардейцы смотрели на него выжидающе, но, увидев, какое отчаяние вдруг появилось на его лице, лишь еще больше наполнились решимостью проучить двух нарушителей порядка.

— Трусливые полукровки, везите их на стадион, нечего с ними церемониться, — приказ тут же бросились выполнять.

Искра пытался вырываться, его ждал Антуан, ему некогда было торчать здесь среди этих странных эльфов, от чего-то одевшихся в строгую черную форму и возомнивших себя бравыми войнами.

— Я спешу, — шептал он, или почти шипел, пытаясь выскользнуть из цепких душных объятий, ему это удалось на пару минут, но потом его снова поймали. Их с Кафкой посадили в гремящий грузовик, увозя куда-то по петляющим неспокойным улицам. Внутри были и другие полукровки и люди, а также тягостное душное молчание. Искре хотелось плакать, но в тайне он наделся, что его снова кто-нибудь спасет, и Кафка услышал, как он однажды прошептал знакомое и ему имя: «Эвэ».

Гомон птиц (2)

Кафка нашел дом Халы и увидел, как от туда выскользнула чья-то фигура. Он не сомневался, что это был эльф, и только уйдя уже достаточно далеко, он наконец понял, что тот, кого он преследует, вовсе не Эвэ. К тому же после поворота тот вдруг исчез, и когда Кафка завернул за угол, то обнаружил, что стоит перед стеной, а значит, шедший впереди, не мог никуда деться. Гвардеец осмотрелся по сторонам, он привык быть на стороже, и ему почти удалось отшатнуться, когда из темноты на него прыгнул Искра, пытаясь повалить его на землю и сделать безопасным для себя.

— Зачем ты за мной идешь? — крикнул Искра, поднимаясь на ноги и немного отходя в сторону. Он думал бежать, но он был зол, так зол, что хотел непременно наказать своего преследователя.

Кафка же теперь решил, что должен узнать, кто это и какое отношение он имеет к Эвэ. Поэтому он попытался схватить юношу, можно будет слегка остудить его пыл, а там и допросить аккуратно. Сцепившись с друг другом, они вскоре свалились на вымощенную камнем дорогу, катаясь по ней и создавая вокруг невероятный шум. И пришли в себя и перестали драться лишь тогда, когда сверху на них обрушились удары дубинок прибежавших патрульных.

Кафка задохнулся от возмущения и жаркой схватки — он не привык, чтобы с ним так обращались. Он кричал, чтобы его сейчас же оставили в покое, он имперский гвардеец. Но его не желали слушать.

— Сейчас таких полно в городе, кто утверждает, что он служит Императору, но мы -то знаем всю правду, — смеялись патрульные. Они устали и замерзли от долгого хождения по ночном городу и были возбуждены. Их уже несколько часов гоняли по улицам, заставляя искать тех, кто не мог похвастаться чистотой своей крови.

Кафка хотел достать свои документы, но вдруг с ужасом понял, что они остались в куртке, которую он отдал Эвэ. Гвардейцы смотрели на него выжидающе, но, увидев, какое отчаяние вдруг появилось на его лице, лишь еще больше наполнились решимостью проучить двух нарушителей порядка.

— Трусливые полукровки, везите их на стадион, нечего с ними церемониться, — приказ тут же бросились выполнять.

Искра пытался вырываться, его ждал Антуан, ему некогда было торчать здесь среди этих странных эльфов, от чего-то одевшихся в строгую черную форму и возомнивших себя бравыми войнами.

— Я спешу, — шептал он, или почти шипел, пытаясь выскользнуть из цепких душных объятий, ему это удалось на пару минут, но потом его снова поймали. Их с Кафкой посадили в гремящий грузовик, увозя куда-то по петляющим неспокойным улицам. Внутри были и другие полукровки и люди, а также тягостное душное молчание. Искре хотелось плакать, но в тайне он наделся, что его снова кто-нибудь спасет, и Кафка услышал, как он однажды прошептал знакомое и ему имя: «Эвэ».

Эвэ проснулся от того, что кто-то водил по его векам мягким легким перышком. Открыв глаза, он увидел, как над ним нависло знакомое лицо — это был Сиринга. Его бледные лунного цвета волосы были невероятно растрепаны, в шелковых прядях застряли перья и пух.