Прекрасные цветы

— Я не буду, — пообещал Габриэль. Его голова была, как в тумане. Рядом с этим мальчишкой, он терял способность мыслить здраво. Гвардеец подтянулся, прислоняясь спиной к стене, разглядывая юношу перед собой. Теперь он видел, да, это то, о чем его предупреждали — сочетание обманчивой хрупкостью с невероятной силой, скрывающейся внутри. «Вот бы так и любоваться им вечность», — подумал граф.

Возникшую тишину прервал стук в дверь, Эвэ открыл ее, и в комнату вошли двое полукровок. Тела их едва прикрывали обмотанные вокруг талии яркие куски шелка.

— Габриэль, — воскликнул один, он выглядел на несколько лет моложе своего товарища, и бросился к все еще сидящему на полу гвардейцу. Второй юноша вежливо поклонился Эвэ, а потом прошептал:

— Добрый вечер, Габриэль.

— Я знал, что ты придешь, я говорил Антуану, но он абсолютный пессимист, никогда от него не добьешься ни слова надежды, ни утешения, — вновь заговорил тот, что был младше. Он уже сидел на коленях перед Габриэлем, стирая кровь пальцами с его разбитой губы. Эвэ с интересом наблюдал за его действиями, гвардеец заметил этот взгляд.

— Это Искра, — он коснулся плеча юноши перед ним. — И Антуан, они принадлежат этому дому.

Эвэ кивнул, он не знал, стоит ли ему быть польщенным таким знакомством, либо же стыдиться его.

Габриэль продолжал поглаживать плечи юноши перед ним, он не был чистокровным эльфом, и своей красотой не поражал воображение гвардейца, но был свежим и податливым, как цветок, и готовый ко всему. Стоило графу потянуться к нему, как Искра обнял его за шею и поцеловал.

Оторвавшись от губ юноши, Габриэль посмотрел на Антуана и жестом пригласил его присоединиться к ним. Юноша послушно подошел и сел рядом, получив от гвардейца не менее настойчивый и требовательный поцелуй, чем его друг.

Эвэ пристально смотрел на них, не выказывая и тени смущения, но, казалось, с удовольствием наблюдая за происходящим. Украдкой взглянув на него, граф бы с уверенностью мог сказать, что он испытывает крайний интерес к происходящему, и поэтому решил продолжать, не обращая внимания на мальчишку. В конце концов Габриэль пришел сюда в поисках наслаждения и наконец нашел его.

Ночь полной луны (2)

Антуан стал целовать и покусывать шею и плечи гвардейца, освобождая от крепких тисков черной формы, пока Искра, продолжая свои поцелуи, расстегивал пуговицы его куртки и вытаскивал заколки из волос. Габриэль попросил юношей поцеловать друг друга, это зрелище всегда вызывало у него особое возбуждение. Антуан был невероятно нежен со своим партнерам, а Искра не мог скрыть своих чувств, впиваясь губами в губы друга с особой страстью, почти жадностью и желанием обладать.

Пока юноши были увлечены друг другом, а Габриэль поглаживал их спины, распускал волосы, убранные на эльфийский манер, игриво забирался пальцами под ткань, дразня и вызывая желание.

Эвэ прислонился спиной к стене, скрестив на груди руки, он натянул шарф, прикрывая рот, и Габриэлю было жаль, что он не может видеть красивых губ эльфа. Мальчишка мог уйти в любой момент, но не делал этого. Эвэ ощущал атмосферу удушающих страстей, и они напоминали ему о прошлом. Зелья забвений притупили воспоминания, но до конца стереть их из памяти не удавалось.

Наконец, Антуан и Искра вновь занялись Габриэлем, ткань соскользнула с их тел, не оставляя больше места какому-либо стеснению. Вся их красота, гибкость, плавность вырвались наружу, и Габриэль с удовольствием ощупывал пальцами каждый сантиметр самых чувствительных мест, вызывая у юношей стоны и вздохи. Граф одобрительно улыбнулся, когда Антуан расстегнул застежку на его брюках, и, найдя желанную плоть, приник к ней со всей жадностью, которую только был способен изобразить. Искре же было приказано таким же способом ласкать друга, пока граф, раздвинув его ноги, проникал пальцами в его тело, выискивая самое чувствительное место. Вскоре это ему удалось, юноша весь вздрогнул и стал медленно водить бедрами, стараясь не потерять пойманное ощущение.

Возбуждение нарастало, достигая своего пика, и Габриэль полностью погрузился в происходящее, совершенно забыв про мальчишку. Когда он со стоном кончил, заставляя Антуана проглотить все до конца, и взглянул на то место в комнате, где стоял Эвэ, того уже не было. Когда он ускользнул, Габриэль не мог бы сказать. «Жаль, — подумал граф, — я хотел с ним попрощаться».