Прекрасные цветы

— Что ты делаешь? — крикнул Антуан, но его никто не слушал. Жрец дал команду, и гвардейцы сняли с него петлю, а потом спустили с помоста. Юноша едва держался на ногах, его мутило, но он все-таки попытался подойти к Искре и остановить его.

Полукровка отшатнулся, а потом крикнул снова, чтобы ни у кого не осталось сомнений:

— Я подошел к нему и ткнул кинжалом в спину, он заслужил это, он был обманщиком! — орал Искра, найдя внутри себя какую-то немыслимую злость, которую никогда не испытывал. Если бы кто-то сказал ему раньше, что он способен на такую жертвенность, он бы рассмеялся. Ему не хотелось умирать, но видеть, как умирает Антуан, ему было невыносимо.

Солнце в небе вдруг показалось невероятно ярким, оно поднималось все выше и выше, не обращая внимания на суету, царившую внизу. Искра подумал, что если боги стихий и существуют где-то там, то скорей всего они похожи на этот блестящий шар. С юноши сняли плащ, а потом поставили на помост, но теперь никто не ждал, что кто-то защитит Искру, всем хотелось увидеть, как восторжествует правосудие.

Юноша посмотрел на небо, потом на Антуана, еще раз осмотрел толпу в поисках Эвэ, как вдруг жрец махнул рукой, и пол исчез из-под ног Искры. Ничего красивого в этом не было, ничего приятного тем более, сердце яростно стучало, цепляясь за жизнь, а толпа перед глазами превращалась в сплошной блеск, кучу мелких рыбешек в воде, которые от чего-то дергались, словно кто-то уже собрал их в одну сеть. Искра понял, что дышать он больше не может, перед его глазами предстали приятные воспоминания всей его жизни — как мать провожает его в школу при святилище с утра, как он впервые видит улицы Мегаполиса, как они целуются с Антуаном в первый раз. А потом видения прекращаются, мир падает, а вернее падает сам Искра. Сначала ему кажется, что это падение в бесконечность, но ощутив новый приступ боли в теле, он понимает, что это не так.

Через несколько минут темноты, Искра открывает глаза — перед ним лицо эльфа, лишенное каких-либо эмоций, но в глазах тревога и решительность.

— Невероятный глупец, — шепчет Эвэ, а потом касается пальцами лица полукровки, и на пальцах остается кровь.

На помосте сверкает золотой, на него можно купить половину этого города, эта цена за жизнь Искры. Жрец колеблется, но берет его, а потом показывает восторженным горожанам. Они начинают что-то кричать, но Искра не понимает, ему хочется забыться и спать, впервые за всю его жизнь, ему не интересно, что происходит в этом мире без него.

Эвэ сидел на полу, смотря на бледное лицо полукровки. Доктор уже наложил швы на его рану, сказав, что ничего опасного нет. Эльф подумал, поступил ли он правильно, вмешавшись, но теперь уже изменить было ничего нельзя, и он решил принять свой поступок и согласиться с ним. Хотя городские власти уже наверняка написали подробное письмо мастеру Вэчче, а главное еще и верховному жрецу. И нужно будет невероятное мужество. Чтобы придумать этому поступку достойное объяснение.

В дверь тихо постучали. Эльф подошел к ней, прислонившись и слушая, кто бы это мог быть, а потом открыл с некоторой неохотой:

— Мадам.

Хозяйка борделя низко поклонилась, казалось, что она вот-вот упадет на пол в своей неимоверно широкой юбке из синего шелка.

— Антуан хотел бы увидеть вас, — сказала она, украдкой глядя на эльфа.

— А вы его добрая вестница? — с усмешкой спросил Эвэ.

— Он должен уйти теперь, я не намерена держать его в своем заведении.

Эвэ кивнул и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь, а потом отправился к лестнице, на одной из ее ступенек сидел полукровка, одетый тепло и добротно, чтобы отправиться в долгое путешествие, рядом с ним стоял небольшой саквояж.

Антуан вскочил, стоило ему лишь увидеть эльфа, в руках полукровка держал письмо адресованное Искре, он не был уверен, что увидит его еще раз, но попытаться стоило. Совет города изгнал Антуана из Гилиата под страхом жестокой расправы, а судьба Искры более не принадлежала его власти.

— Я хочу поговорить с Искрой, — юноша приблизился к Эвэ, стоя на ступень ниже, он был вынужден смотреть на эльфа снизу вверх. Полукровка надеялся, что раз эльф спас им жизнь, он мог бы позволить им и увидеться еще раз, но по равнодушному взгляду чародея, он понял, как глубоко заблуждался. В глазах цвета ночного неба не было чувства сострадания, лишь легкий интерес, такой зыбкий, что не будь Антуан шлюхой, вынужденной уметь читать настроения своих гостей, он бы никогда его не распознал.

Непроизвольно Эвэ сравнивал юношу с Веро, но не находил сходства. Словно и волосы цвета пшеницы и серо-голубые глаза не были тем же результатом смешения крови человека и представителя волшебной расы.

— Это невозможно, — его ответ был спокойным и равнодушным. — Не сейчас.

— Я должен увидеть его перед тем, как уйду.

Эвэ лишь покачал головой, ему больше не хотелось иметь дела с этим мальчишкой из борделя.