Прекрасные цветы

— Я должен поговорить с ним! — Антуан закричал. — Я люблю его, — сказал он вдруг более мягко, но отчетливо, так что эта фраза не могла бы оставить сомнений. — Я буду ждать его, сколько бы времени не понадобилось.

Эвэ улыбнулся. Признание его не тронуло, как он надеялся, не нашло отклика внутри.

— Тебе понадобится вечность, — сказал он, но вдруг как будто пожалел о сказанном, затих, а потом потянулся к письму в руках юноши.

— Я передам, — пообещал он.

И на это нельзя было ничего возразить.

Белые и красные лепестки

Когда Эвэ снова вернулся в комнату Искры, оставив за дверью напряженное молчание Мадам и бесконечную грусть Антуана, полукровка все еще спал, и эльфу пришлось тронуть его за плечо, чтобы он очнулся.

Эвэ решил пока не отдавать письмо, спрятав его в куртке, и когда Искра открыл глаза, эльф смотрел на него с любопытством, ожидая, что скажет тот, кто в последний момент избежал цепких пальцев правителя царства Вечной Луны. Или куда еще попадают люди и всем им подобные? Куда попадет Веро, если умрет? От этой мысли Эвэ стало жутко, и ему нестерпимо захотелось вернуться к волку. Но эльф знал, что сейчас он уйти не может, нужно еще увидеть Габриэля и решить, что делать дальше с Искрой.

— Я живой? — спросил тот, садясь на колени и ощупывая свое тело.

— Абсолютно, — кивнул эльф, — могу даже ущипнуть тебя, если хочешь.

Искра покачал головой, он знал, какую боль могут причинять тонкие пальцы эльфов.

— А где Антуан? — спросил полукровка.

— Он ушел, так решил городской совет, а ты теперь принадлежишь мне, — последняя фраза прозвучала холодно и строго. Искра хотел вздохнуть, но под пристальным взглядом Эвэ не мог и шелохнуться. Что теперь? Зачем он ему? Очередная игрушка, способ развеять скуку? Это болезнь и проклятье эльфов, они как будто все устали от жизни, словно уже давно знают наперед, что их ждет. Внешняя красота, сбивающая столку, а внутри — пугающая пустота!

Искра осторожно приблизился, коснулся ладонью гладкой белой кожи, Эвэ вздрогнул, посмотрел внимательно, а потом улыбнулся, вернее это была скорей тень улыбки, скользнувшая по его губам.

— Ты не интересуешь меня, как любовник, — сказал он, — пойдем, я хочу увидеть графа Кристо.

Тело Габриэля лежало, обернутое в белую ткань в подземном хранилище эльфийского храма, который был построен еще в те времена, когда драконы были властителями этих мест, и так и остался преданным духу огня, время ничего не смогло изменить. Это строение обладало грубой красотой, возвышаясь над всем городом. Внутри его царил полумрак, молчаливые жрецы, укутанные в черное, едва ли удостаивали посетителей взглядом. По стенам пробегали тени маленьких змеек, Искру они пугали, но Эвэ знал, какого мастерства требуют такие чары.

В хранилище горели лампы, но их свет был не слишком ярким, они создавали атмосферу предзакатной тоски, чтобы те, кто приходил сюда попрощаться с любимыми, не плакали и стенали, а чувствовали лишь щемящую грусть.

— Скоро он обратиться, — прошептал Эвэ, — у нас мало времени, Искра. Поднеси мне лампу поближе, я должен кое-что узнать.

Полукровка послушно выполнил указания своего хозяина, и все же, приближался к графу Кристо с заметным волнением, ему бы не хотелось тревожить его вечный сон.

Эльф осмотрел тело Габриэлся, почти бесцеремонно рассматривая кожу, пальцы, уши, приоткрыл глаза. И в конце концов, прошептав что-то, сделал совершенно невероятную вещь — наклонился и поцеловал гвардейца в губы.

Случись это в другой обстановке, Искра бы нисколько не удивился — почему бы красивым губам не прикоснуться к другим таким же красивым. Будь они любовниками, этот жест тоже был бы понятен Искре. Но сейчас в этом было что-то невероятно пугающее, таинственное и непонятное. И когда Эвэ все с тем же лишенным эмоций лицом прервал поцелуй и взял лампу из рук Искры, полукровка еле сдержался, чтобы не закричать и сбежать прочь, куда глядят глаза. Эвэ пугал его, он был все также прекрасен, но его лицо, его поза, блеск его глаз были чудовищными, словно у призрака, явившегося из темноты.

Эвэ почувствовал, что ощущает Искра и сжал его кисть. Эльф ждал чего-то. Вокруг повисла неестественная тишина, как вдруг Искра увидел — это была настоящая магия — Габриэль приоткрыл глаза и сделал вздох! Юноша вскрикнул и было хотел сбежать, но хватка эльфа была крепкой, вырваться было невозможно. Тем временем погибший гвардеец поднялся со своего ложа, он посмотрел на Эвэ и тихо произнес:

— Я все-таки получил свой поцелуй.

Искра был готов поспорить, что на мгновение губы гвардейца расплылись в характерной улыбки, как будто жизнь никогда и не покидала их.

— Кто это сделал? — воскликнул эльф, подходя ближе, — Кто? — спрашивал он.

Габриэль прикрыл глаза, вновь опустился на ложе, тело его стало терять подвижность, превращаясь в подобие белого мрамора.

— Кто!? — закричал Эвэ.

И в последнюю секунду Габриэль все-таки смог шепнуть «Наланда».