Прекрасные цветы

— Я скучаю по тебе, — шепнул он, сам удивляясь, что с его губ срываются подобные слова. Но ему сейчас не хотелось думать о словах, рвущихся наружу, ему хотелось больше поцелуев и объятий, и всего остального, что делает ночь всегда столь желанной для двоих, скрытых ею от остального мира.

— И что мы будем делать теперь? — спросил Веро, вдруг почувствовав растерянность и тревогу. Но Эвэ успокоил его, вновь поцеловав в губы:

— Создавать собственные чары, — шепнул он, расстегивая несколько пуговиц на своем платье.

Веро показалось, что он забыл, как нужно дышать, он потянулся к эльфу, вздыхая знакомый запах невиданных никем цветов, но Эвэ, вдруг сжал его ладонь в своей и произнес:

— Теперь я должен похитить тебя.

Соблазнительная улыбка скользнула по губам эльфа, и юноша был готов идти за ним хоть на край света. Они сбежали от суеты бала, от смеха и разговоров, спрятавшись в комнатах Эвэ, как в собственном замке, тщательно закрыв все двери на замок. И только луна и звезды заглядывали в окна, не желая скрыть своего любопытства, но любовникам они не могли помешать.

Полукровку удивляло, что он не чувствует стеснения рядом с эльфом, каждое прикосновение казалось невероятно знакомым и в тоже время волнующим. Где-то в его голове звучало навязчивое «Остановись!», но пальцы сами расстегивали пуговицы на одежде, снимали покрывало ткани, чтобы скорее почувствовать своей кожей кожу эльфа. Наконец на Эвэ остался лишь обруч с сапфирами и жемчужинами, но его Веро аккуратно снял, положив на небольшой столик у окна. А потом полукровка слегка отстранился, чтобы полюбоваться эльфом, окутанным лунным светом, словно дымкой. Это видение перед ним приятно волновало сердце, но стоило Веро сделать шаг навстречу ему, как сердце в груди юноши сжали невидимые тиски, заставляя задыхаться и бежать прочь. Он бросился к двери из спальни, но она была закрыта. Эвэ знал, как бывают сильны любовные чары.

— Не уходи, — эльф осторожно приблизился к любовнику, нежно коснувшись его спины, а потом покрыл поцелуями плечи. Его ладони скользнули по животу Веро, успокаивающе поглаживая, а потом опустились ниже, заставив юношу застонать. Страх и волнение вдруг исчезли, а с ними и весь мир, кроме эльфа рядом.

Пальцы Эвэ касались нежной кожи, заставляя юношу двигаться вместе с ними, подчиняясь их ритму, и когда Веро ощутил, что вот-вот его удовольствие прольется в ладони эльфа, он вспомнил все и, плавясь в объятиях наслаждения, прошептал имя того, с кем оно неизменно было связано: «Эвэ».

Конец лунных ночей

— Эвэ, Эвэ, — казалось, Веро шептал это имя бесчисленное количество раз, обнимая эльфа, прижимая его к себе, как хрупкую куклу, но невероятно теплую и живую. Он покрыл поцелуями его глаза, губы, это было похоже на затмение разума, если бы все не было так определенно и ясно теперь.

— Что происходит? Я не понимаю, я как будто был во сне, — говорил Веро. Юношу била мелкая дрожь, и Эвэ заставил его сесть на постель, укутав одеялом.

— Так и есть, — согласился он, убирая с лица любовника слегка намокшие пряди, а потом обнимая его. — Это всего лишь сон, Веро.

Юноша вздохнул, выпуская сквозь губы свою замиревшую горечь, но Эвэ унял ее прикосновением своих губ.

— Обещай мне, что когда он кончится, мы будем с тобой вместе. Всегда, только ты и я, — попросил полукровка. Он притянул эльфа к себе, так что их ноги переплелись, а животы соприкасались так плотно, что дыхание одного отзывалось под кожей другого.

— Обещаю, — прошептал Эвэ, хотя обещать на самом деле ничего не мог. Он не знал, что будет завтра, часы спустя, как повернутся дороги их судеб, и будет ли они пересекаться вновь.

Но сейчас было ли у них время думать об этом? Нет. Мгновения для желания, жадных прикосновений, немного мгновений для нежности, причудливых слов — вот, что было у них, а потом осталась лишь тишина и лунный свет. И Эвэ тревожно слушал ее, как и дыхание Веро рядом. Полукровка дремал, обессиленный волнением и страстью, и своими пронзительными чувствами. Однажды он застонал во сне от боли и, приоткрыв глаза, произнес:

— У меня булавка на сердце, ничего не могу с ней поделать.

Эвэ коснулся его груди, убедившись, что если не спеша пощупать кожу над сердцем, то действительно ощутишь что-то похожее на иглу. Она не прижилась еще, Анна оставила ее там недавно, но как сильно и быстро она проникает в сердце, эльф не знал. Было велико желание вытащить ее, избавив Веро от страданий, но Эвэ не стал. «Нужно торопиться», — подумал он, и больше не мог быть спокойным. Сон не шел к нему, и если бы не жадность — видеть Веро как можно дольше, он бы ушел в тот же миг. Там в темноте, куда не проникал ни свет луны, ни свет подступающего утра, его ждала книга Теней, а с ней и его предназначение. И пока рыжеволосый принц бродил по Мегаполису, наводя страх на жителей города, в Гелиополисе Эвэ ждал Магистр Духов Стихий, тот, чье имя не смели произносить вслух — Наланда.