Прекрасные цветы

Антуан сделал паузу, подбирая слова, и одновременно пытаясь освободиться от цепкой хватки Искры. На эльфа, у которого по губам и подбородку текла кровь, он старался не смотреть.

— Я думаю, — продолжил юноша, — что завтра нам нужно навсегда попрощаться с господином Вентайрэ. На рассвете мы навсегда освободим вас от оков бренной жизни, милорд, — полукровка сделал шутливый поклон в сторону Эвэ, чем позабавил своих товарищей и немного развеял напряжение, затаившееся вокруг.

Эвэ ощущал вкус крови на губах, но боль не волновала его. Он был теперь почти спокоен, Искра здесь и никуда не исчез, и даже пытается защитить его. А об остальном можно подумать и позже, впереди есть целая ночь.

Наконец, Антуан решил, что ему больше не за чем уделять внимание пленнику. В довершении своих насмешек он пихнул Эвэ ногой, заставив связанного эльфа повалиться на бок. Книга обожгла кожу, затрепетала, словно живая, но потом опять замерла.

— Пойдем, Искра, нам есть о чем поговорить и чем заняться, — Антуан притянул к себе юношу и поцеловал его под общие возгласы одобрения людей вокруг. Они давно не видели ничего подобного, а только страдания и смерть, жестокость и боль и подобное представление тоже пришлось им по вкусу.

Искра послушно принял поцелуй, но уходя, он посмотрел на эльфа с жалостью и тревогой. Увы, Эвэ не видел этого, прикрыв глаза он думал о другом, он думал о Веро.

Весь остаток вечера Искра продолжал изо всех сил притворялся, что рядом с Антуаном ему было хорошо и весело. Когда его схватили и привели в лагерь, он и вправду был рад увидеть своего друга детства и любовника. Но за эти месяцы в Антуане что-то переменилось, словно злые духи овладели им. То, что любил в нем Искра-мягкость, забота, нежность — исчезли навсегда. Теперь Антуан играл роль война, отчаянного головореза, одержимого желанием мести, словно он никогда и не был тем чудесным ребенком, что дарил Искре цветные картинки.

— Он похитил тебя у меня, но я вернул тебя! — восклицал юноша, осматривая Искру, словно товар, когда они вернулись в охотничий домик, который разбойники отдали в распоряжение Антуана после смерти их прежнего командира. Полукровка снял с себя пояс с кинжалом и бросил прочь пистолет. А потом сразу же на набитом соломой тюфяке, который был лучшей постелью в их лагере, взял Искру грубо и нетерпеливо, словно пытаясь восстановить свои права на него.

Полукровка не мог сдержать слез разочарования, он лежал лицом, уткнувшись в пропахшую сыростью ткань, пытаясь ощутить хоть что-то от происходящего, но его душили рыдания — ни поцелуев, ни объятий, ни добрых слов не досталось ему от Антуана. Антуана, о котором он грезил по ночам, мня его своим спасителем, своим единственным другом и защитником. Ради которого был готов на все, видел в Искре теперь, как и все эти его подопечные, лишь продажного мальчишку. Уж Антуан не скупился на комплименты, когда представлял его своим новым друзьям. «За ночь с ним давали и серебряный порой», — говорил он им, будто сам никогда не продавал своего тела. А теперь еще и Эвэ, зачем он привел его сюда, зачем решил мучить? Отчего-то Искра знал, знал, что это непозволительно и ужасно, и лучше бы поскорее освободить эльфа и позволить ему уйти, куда глаза глядят. Но Антуан был ненасытен в ту ночь, он все не отпускал Искру, сжимая его железной хваткой, погружаясь в него раз за разом, заставляя юношу тревожно вздыхать и подчиняться. Вскоре Искра провалился в какую-то туманную дрему, как будто сквозь завесу дыма, видел он теперь, как его тело двигается на встречу другому, как руки скользят по чужой коже, то ли обнимая, то ли отталкивая.

Оживающие воспоминания (3)

Очнулся он в кромешной темноте от ноющей боли в теле. Антуан спал рядом, отвернувшись к стене, подальше от Искры, словно во сне он стыдился того, что сделал. Юноша осторожно нащупал на полу какую-то одежду, натянул на себя, и, боясь, что Антуан вот-вот проснется, поскорее пробрался к выходу.

Полукровка безумно боялся, что его увидит кто-нибудь из разбойников, и ему очень повезло, что двое оставшихся сторожить Эвэ не были слишком добросовестны в исполнении своих обязанностей. Выпив немного крепкого вина, они уселись у стены дома, скорее делая вид, что находятся на страже, чем на самом деле выполняя приказ. «Жалкие бродяги», — подумал Искра, но именно благодаря им он смог незаметно отодвинуть задвижку на двери и проскользнуть внутрь.

Эвэ, к удивлению юноши, не был в отчаянии, не сетовал на судьбу, замерев в смиренной позе и ожидая своего спасителя, как предполагал Искра, а вполне удобно устроился на полу, сняв с себя веревки и, положив голову на руки, смотрел в потолок размышляя о чем-то своем.

— Спишь? — Искра вдруг отбросил церемонность, переживания этого дня как будто сломали в нем барьер неловкости перед эльфом, а может, решающим фактором было то, что Антуан ударил Эвэ.

Эльф слегка качнул головой, а потом приподнявшись на локтях, спросил Искру:

— Зачем ты пришел?