Прекрасные цветы

Когда приготовления окончены, и Эвэ и Искру поднимают на два шатких деревянных ящика, Антуан встает перед ними, как древний повелитель. В его позе нет ни напряжения ни страха, солнце окутывает его фигуру рубинами и янтарем так, что глазам становится больно смотреть. Вот и настал час отдать долг, теперь он по другую сторону, а эльф и Искра в его власти, и Антуан вправе распоряжаться их судьбами. Это ощущение власти опьяняет юношу, ему хочется смеяться, потому что только теперь ему кажется, что он наконец-то свободен. И отчасти он прав.

Чистое сияние (1)

Но стоит Антуану взмахнуть рукой, отдавая приказ двум разбойникам, стоящим рядом с пленниками, как неведомая сила темным туманом проносится мимо них, и один за одним его люди начинают падать на землю, как сломанные игрушки.

Кто-то, едва осознав, что происходит, бросается прочь, пытаясь спасти свою жизнь. Все тщетно. Эвэ знает, что это тени и что от них не сбежать. Прижатая к коже книга Теней пульсирует и дрожит, и эльф спешит избавиться от веревки и петли, чтобы книга больше не касалась его обнаженной кожи.

Искра же видит, как Марк подбегает к Антуану, желая защитить его, но невидимая сила-убийца настигает и его. Он падает, успев, схватить полукровку за куртку, и тянет его вниз.

Антуан в ужасе смотрит на Марка, вокруг себя, предводитель разбойников бледен, а челюсть его трясется, словно он заплачет или закричит сейчас. Юноша действительно раскрывает рот, так широко, что кажется, это темная дыра, но закричать не успевает, для него этот мир приготовил лишь последний глухой звук — удар, когда его тело касается земли. Но Искра четко слышит его, как и стук своего сердца, которое уже приготовилось замереть навсегда, а теперь вдруг задвигалось вновь.

И еще полукровка видит, как Марк, который от чего-то не умер так сразу, из последних сил придвигается к Антуану, пытаясь обнять его, оставляя за собой темно-кровавый след. И от этого зрелища Искру начинает мутить, и он давится, и веревка на шее, начинает давить, заставляя его задыхаться. Хорошо, что Эвэ во время снимает с полукровки петлю и помогает ему спуститься на землю.

Искре приходится опереться на эльфа, чтобы не упасть, ему хочется, чтобы эльф объяснил, что происходит, а лучше бы разбудил его, и они снова были бы в Гилиате, а за окном просто начинался новый приятный день. Но эльф лишь старается, чтобы полукровка поменьше смотрел вокруг, Искра и так ослаб после нескольких дней их удручающего путешествия, а теперь он выглядит абсолютно несчастным и потерянным.

Эвэ вдруг хочется утешить юношу, и он даже тянется рукой к его макушке, но не дотронувшись, сжимает пальцы в кулак, и убирает руки прочь. Сантименты ему ни к чему, лишние чувства лишь причиняют боль.

— Нам нужно уйти отсюда, Искра, — это единственное, что он может сказать. Тени сейчас не подчиняются ему, собрав свои жертвы, они сильны, как никогда. Кто знает, не захочется ли им напасть на полукровку, а может быть и эльфа.

Но Искра как будто не слышит Эвэ, хотя эльфу и удается увлечь его прочь от лагеря разбойников. Поскорее покинуть это место, избавиться от его злобных чар. Эльф пытается объяснить это Искре, но полукровка безучастен ко всему и странно послушен, Эвэ остается только вести его за собой, как и прежде, все дальше и дальше, чтобы и самому преодолеть свой страх.

В какой-то момент Искра останавливается и смотрит перед собой, он не желает больше никуда идти — это молчаливый, но явный протест. Уговоры и угрозы не действуют на него. Юноша упрямо смотрит себе под ноги, губы его плотно сжаты.

— Это был не Антуан, — вдруг произносит он, когда весь запас уговоров и угроз Эвэ иссякает. — Это был не он, я знаю, я вернусь и докажу тебе.

Эвэ едва успевает остановить Искру, который собирается действительно вернуться назад. Но полукровка отчаянно вырывается, желай уйти, но по крайне мере со злостью и негодованием, которое он выражает уходят и его страх и печаль. Но эльфу приходится приложить немало усилий, чтобы утихомирить Искру. В конце концов он садится сверху на разбуянившегося полукровку, прижав его руки к земле, и думает, чем бы его связать, чтобы он перестал трепать и так потрепанный уже наряд Эвэ.

— Прекрати же! — приказывает эльф, хмуро глядя на юношу. Тот всхлипывает от обиды, боли и растерянности, но все еще пытается вырваться.

— Лучше бы меня вздернули в Гилиате, и я бы никогда не видел всего этого, — скорбно произнес Искра. Лицо его было испачкано, выглядел он жалко и в то же время совершенно по-детски.

Но Эвэ не собирался его жалеть, а уж тем более отпускать так просто. Пришлось вытащить ремень из брюк, и связать Искру, что позволило эльфу некоторое время спокойно обдумать их положение.

— Ты тяжелый, между прочим, — буркнул полукровка. Эвэ вздохнул, и перебрался рядом на холодную землю, освобождая Искру, но все-таки внимательно следя за ним, чтобы успеть поймать, если что.