Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
82 мин, 33 сек 13234
— Руфин, я сегодня отправил письмо голубем Настасье, — начал Кириэль, уже этой новостью вызвав досадливый вздох с моей стороны. — В зависимости от ее ответа, через неделю или две нужно уже будет улетать.
— Билеты, надеюсь, не бронировал?
— Еще не бронировал, — глядя мне внимательно в глаза, ответил он, подчеркнув интонацией первое слово, — но завтра-послезавтра планирую это сделать.
Порция салата встала в глотке, и проглотить ее вдруг оказалось сложной задачей. В груди потяжелело, и пробудившийся было аппетит пропал напрочь. Меня злит, когда этот ангел начинает вести себя, как мой отец, но с точки зрения здравого рассудка его действия верны. Будь я потяжелее в кости и пошире телом, можно было бы еще подождать с месяц, при случае тошноту и слабость списывая на не совсем свежую колбасу или недобросовестного повара забегаловки. Но я уже прибавил почти килограмм к весу и едва не набросился на Ноа вчера утром, когда ему вдруг захотелось меня на коленках подержать и пожамкать за задницу во время засасывающих поцелуев. И перемен особо резких в настроении не наблюдается — пока. А мне и так тяжело думать о расставании с ним, до срыва не так далеко.
— Больше не хочется, — отодвинув от себя салат и быстро глотнув сока, я удрал в свою комнату, чтобы переодеться для прогулки — без нее к вечеру мне житья от дурноты не будет точно.
Ангел увязался за мной, встав в дверях и наблюдая со скрещенными на груди руками и хмурым изгибом тонких бровей:
— Тебе лучше молчать о правде — для вашего же общего блага. Это поможет избежать многих проблем в будущем…
— Каком будущем? — кисло поинтересовался я, натягивая на свою худую спину футболку поприличнее, а сверху — вязаную жилетку, а то сегодня ветрено. — Если ты не в курсе, я вообще не представляю, как буду строить свою жизнь без Ноа.
Кириэль цокнул языком:
— До него же жил как-то. И после проживешь отлично. Не разводи монолога про то, что тебе его присутствие необходимо, как воздух, не надо мне такого — за полгода не влюбляются настолько, чтобы умирать потом с тоски.
Вот же бездушный фригидный дылда. Знает, насколько мне паршиво — и все равно сыпет соль на рану, говнюк крылатый. Отвлек Барбарис, пытающийся забраться на меня по джинсам — и я взял его на руки, теребя жесткую шерсть и бормоча какую-то чушь. Но все равно на глазах наворачиваются слезы. Блин-оладушек, что-то я стал невозможным плаксой, похуже девчонок с нашего курса, страдающих по стервецам-парням. А со спины подкрался ангел, обняв за плечи и прижавшись с тяжелым вздохом щекой к затылку.
Странный. Сначала разбередил душу, а теперь ласковый и участливый.
— Не надо, Финя, — прошептал он умоляющим тоном, — не говори ему правду. Он не поймет тебя. В лучшем случае посмеется, в худшем — отдалится.
Знаю я это, знаю. И мне страшно от этого. Но чем больше мучаюсь проклятой неизвестностью — тем сильнее извожу себя и прихожу к мыслям «А если примет? Если поймет меня, простит недоверие, войдет в положение — и сможет принять такую дикую на первый взгляд новость? Даже если не сразу, даже если через месяц… через три… через год». Пусть меня называют бабой не только за внешность, но и за эти глупые надежды, но я готов его ждать даже год. Такой вот я влюбчивый и привязчивый идиот…
— Не рискуй так. Он того не стоит, поверь.
«Откуда тебе знать, что не стоит?» — прикусив щеку изнутри, я выскользнул из его объятий в прихожую, перешагивая через вьющегося под ногами хорька:
— Кири, не порть мне настроение с утра пораньше. А то меня вырвет тебе на кровать или на твои новые лакированные туфли…
Дул несильный, но порывистый ветер, лето все не собиралось начинаться, кто-то даже обмотался шарфом. Мне же даже в застегнутой куртке стало тесно. И мир впервые показался чуждым, как в первый день, когда я только сюда прилетел… Ну, я тебе еще отомщу, Кири, за хандру!
В сквере у собора ангелы, некоторых из которых я даже узнал в лицо, что-то активно обсуждали между собой, даже спорили и препирались — того и гляди, перья полетят, хорошо, что хоть на них покров от лишнего внимания, обычные люди их не слышали. И я бы наверняка прошел мимо, насилуя свой MP3-плеер в выборе треков, если бы в их разговоре не прозвучало слово «инквизитор», от которого на спине выступил холодный пот. В России эта «профессия» не имеет большого распространения, а вот в Западной Европе и здесь…
— Один инквизитор или несколько? — практически налетел я на пернатых, ошарашив их не меньше, чем если бы сейчас отрастил рога и демонский хвост.
Самый белобрысый из них — наверно, заводила, недоумевающе меня оглядев поначалу, в итоге кивнул, тихо пробормотав для остальных: «Ведьмак», — и ответив мне:
— Говорят об одном, весть о том, что с ним еще один, значительно моложе, не подтверждена. Поэтому коли будет на то воля Божья, твоя душа будет вознесена в чертоги Его.
— Билеты, надеюсь, не бронировал?
— Еще не бронировал, — глядя мне внимательно в глаза, ответил он, подчеркнув интонацией первое слово, — но завтра-послезавтра планирую это сделать.
Порция салата встала в глотке, и проглотить ее вдруг оказалось сложной задачей. В груди потяжелело, и пробудившийся было аппетит пропал напрочь. Меня злит, когда этот ангел начинает вести себя, как мой отец, но с точки зрения здравого рассудка его действия верны. Будь я потяжелее в кости и пошире телом, можно было бы еще подождать с месяц, при случае тошноту и слабость списывая на не совсем свежую колбасу или недобросовестного повара забегаловки. Но я уже прибавил почти килограмм к весу и едва не набросился на Ноа вчера утром, когда ему вдруг захотелось меня на коленках подержать и пожамкать за задницу во время засасывающих поцелуев. И перемен особо резких в настроении не наблюдается — пока. А мне и так тяжело думать о расставании с ним, до срыва не так далеко.
— Больше не хочется, — отодвинув от себя салат и быстро глотнув сока, я удрал в свою комнату, чтобы переодеться для прогулки — без нее к вечеру мне житья от дурноты не будет точно.
Ангел увязался за мной, встав в дверях и наблюдая со скрещенными на груди руками и хмурым изгибом тонких бровей:
— Тебе лучше молчать о правде — для вашего же общего блага. Это поможет избежать многих проблем в будущем…
— Каком будущем? — кисло поинтересовался я, натягивая на свою худую спину футболку поприличнее, а сверху — вязаную жилетку, а то сегодня ветрено. — Если ты не в курсе, я вообще не представляю, как буду строить свою жизнь без Ноа.
Кириэль цокнул языком:
— До него же жил как-то. И после проживешь отлично. Не разводи монолога про то, что тебе его присутствие необходимо, как воздух, не надо мне такого — за полгода не влюбляются настолько, чтобы умирать потом с тоски.
Вот же бездушный фригидный дылда. Знает, насколько мне паршиво — и все равно сыпет соль на рану, говнюк крылатый. Отвлек Барбарис, пытающийся забраться на меня по джинсам — и я взял его на руки, теребя жесткую шерсть и бормоча какую-то чушь. Но все равно на глазах наворачиваются слезы. Блин-оладушек, что-то я стал невозможным плаксой, похуже девчонок с нашего курса, страдающих по стервецам-парням. А со спины подкрался ангел, обняв за плечи и прижавшись с тяжелым вздохом щекой к затылку.
Странный. Сначала разбередил душу, а теперь ласковый и участливый.
— Не надо, Финя, — прошептал он умоляющим тоном, — не говори ему правду. Он не поймет тебя. В лучшем случае посмеется, в худшем — отдалится.
Знаю я это, знаю. И мне страшно от этого. Но чем больше мучаюсь проклятой неизвестностью — тем сильнее извожу себя и прихожу к мыслям «А если примет? Если поймет меня, простит недоверие, войдет в положение — и сможет принять такую дикую на первый взгляд новость? Даже если не сразу, даже если через месяц… через три… через год». Пусть меня называют бабой не только за внешность, но и за эти глупые надежды, но я готов его ждать даже год. Такой вот я влюбчивый и привязчивый идиот…
— Не рискуй так. Он того не стоит, поверь.
«Откуда тебе знать, что не стоит?» — прикусив щеку изнутри, я выскользнул из его объятий в прихожую, перешагивая через вьющегося под ногами хорька:
— Кири, не порть мне настроение с утра пораньше. А то меня вырвет тебе на кровать или на твои новые лакированные туфли…
Дул несильный, но порывистый ветер, лето все не собиралось начинаться, кто-то даже обмотался шарфом. Мне же даже в застегнутой куртке стало тесно. И мир впервые показался чуждым, как в первый день, когда я только сюда прилетел… Ну, я тебе еще отомщу, Кири, за хандру!
В сквере у собора ангелы, некоторых из которых я даже узнал в лицо, что-то активно обсуждали между собой, даже спорили и препирались — того и гляди, перья полетят, хорошо, что хоть на них покров от лишнего внимания, обычные люди их не слышали. И я бы наверняка прошел мимо, насилуя свой MP3-плеер в выборе треков, если бы в их разговоре не прозвучало слово «инквизитор», от которого на спине выступил холодный пот. В России эта «профессия» не имеет большого распространения, а вот в Западной Европе и здесь…
— Один инквизитор или несколько? — практически налетел я на пернатых, ошарашив их не меньше, чем если бы сейчас отрастил рога и демонский хвост.
Самый белобрысый из них — наверно, заводила, недоумевающе меня оглядев поначалу, в итоге кивнул, тихо пробормотав для остальных: «Ведьмак», — и ответив мне:
— Говорят об одном, весть о том, что с ним еще один, значительно моложе, не подтверждена. Поэтому коли будет на то воля Божья, твоя душа будет вознесена в чертоги Его.
Страница 12 из 22
