Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
82 мин, 33 сек 13236
Пусть от снотворного я отходил вяло, животная злость толкнула меня на попытку оставить нежный укус на так удобно помещенной напротив рта ладони. Но зубы клацнули в воздухе впустую, а по лицу влетел уже серьезный удар, от которого в слюне появился металлический привкус крови. Руки разведены в стороны, на запястьях наручники, пристегнутые к тянущимся за спиной трубам, один вентиль неприятно врезался в позвоночник, когда я попытался встать с колен.
Трубы задребезжали и задрожали, рядом кто-то то ли захрипел, то ли зарычал. Собака, что ли, у него тут еще? Это еще более паршиво. Если на меня еще и собаку будут спускать, то с хорошенькой мордашкой мне придется попрощаться… впрочем, тот же результат будет и от ножа.
Я не попытался закричать и позвать на помощь — не будь этот человек уверен в том, что на мои вопли никто не придет, не стал бы оставлять без кляпа. А разговаривать с ним самим действительно бесполезно — темные, вероятнее всего, карие глаза горят одержимостью идеей, желанием своей справедливости, поэтому единственный выход — уйти в себя и отвлечься от того, что он собирается со мной сделать. Со мной и моей дочерью. Нашей с Ноа дочерью…
Опять кто-то слева заставил ходить трубы ходуном и отдаваться эхом в сыром тоннеле рычащему хрипу, что-то активно зашаркало по бетонному полу. Нет, это не лапы, скорее, подошва обуви…
Мужчина посмотрел в ту сторону, давая мне разглядеть свой профиль с выдающимися надбровными дугами и подбородком, и очертания носа сказали о том, что ломали его ему не раз. И то, что он встал для какого-то своего дела, дало мне небольшой шанс для того, чтобы тайком что наколдовать для подачи сигнала Кириэлю. Не вышло — закономерно, но я хоть попытался.
Зажглась лампа под потолком, и третий, присутствовавший тут и вовсе не являвшийся собакой или другим существом, которое на меня можно спустить, плюнул инквизитору в лицо в следующую секунду после того, как из его рта вынули кляп:
— Ублюдок, прекрати это!
Реальность бесцеремонно вырвала меня из сплетенного было кокона. Голубые глаза горели желанием порвать на части из-под прилипшей ко лбу каштановой челки, одежда местами подрана, на шее пульсировала жилка, в рявканьи, вырвавшемся из его горла, нелегко узнать ровный голос моего Ноа.
— Что прекратить? То, чем я занимаюсь всю жизнь, для чего ты рожден? Карой и возмездием для ведьмы?! — колено мужчины, угодившее в солнечное сплетение, выбило из него дух.
Но, повиснув на цепях, он снова поднялся на ноги:
— Ты псих… он не имеет к ним никакого отношения!
— Не имеет, говоришь? Не имеет?! — взъярился мужчина и, рванув ко мне и схватив за волосы, дернул вверх так, что клок точно выдрал. — Эта рыжая зеленоглазая тварь — и не имеет отношения?! Ведьмина метка даже не скрыта, напоказ — и не имеет отношения?! Ноа, ты ослеп?!
Только не говорите мне, что мой парень знаком с этим… палачом.
— Отец, он не ведьмак! Я его знаю! Слишком хорошо знаю… он не может им быть… не может… — последнее Ноа пробормотал тихо и не слишком-то уверенно, с надеждой глядя на меня.
А что я могу сказать, чем могу помочь? Совру — сделаю только хуже. А на душе будто кошки заскреблись, полосуя до мяса. Отец, значит… и та книга… но, раз ему известны способы определения, почему…?
— Финя, скажи, что это неправда… — от его мягкого тона только больнее.
— Замолчи, — выдавил я хрипло, зажмурившись и замотав головой, — будь добр, просто замолчи…
Нет, за двадцать минут Ноа бы не начал хрипнуть.
Я не понимаю этого спектакля. Зачем его также приковали к трубам и заставили смотреть на то, как меня пытают? Разве он этого уже не видел? Разве они не семья и не должны быть заодно? Не вижу логики.
— Сознавайся, кому ты тут уже успел напакостить, дрянь нечестивая? — шипящим шепотом в ухо спросил инквизитор в пятый или пятидесятый раз.
— Никому, — мой честный ответ — и опять головой в ведро.
На Родине ведьм было принято топить, здесь пытаются утопить — видимо, не настолько наши культуры и отличаются, черт бы их всех побрал.
— Сознавайся, а иначе тебе будет очень и очень плохо, — через равные промежутки времени он переходил с криков и агрессии к ровной холодности и обратно.
На данный момент активирован второй режим.
— А сейчас мне, по-твоему… очень хорошо? — пробормотал я на одном выдохе, чтобы успеть вдохнуть, захотись ему опять меня окунать.
Но если ему захотелось, то не сразу:
— В твоей стране все такие идиоты?
Я отвечать не спешил, наслаждаясь дыханием. Ох, знал бы кто, ценил бы кто, как это превосходно — наполнять легкие воздухом, а не ледяной водой!
— Если я идиот… то откуда мне такое знать? — согласен, самосохранение как-то захромало.
Трубы задребезжали и задрожали, рядом кто-то то ли захрипел, то ли зарычал. Собака, что ли, у него тут еще? Это еще более паршиво. Если на меня еще и собаку будут спускать, то с хорошенькой мордашкой мне придется попрощаться… впрочем, тот же результат будет и от ножа.
Я не попытался закричать и позвать на помощь — не будь этот человек уверен в том, что на мои вопли никто не придет, не стал бы оставлять без кляпа. А разговаривать с ним самим действительно бесполезно — темные, вероятнее всего, карие глаза горят одержимостью идеей, желанием своей справедливости, поэтому единственный выход — уйти в себя и отвлечься от того, что он собирается со мной сделать. Со мной и моей дочерью. Нашей с Ноа дочерью…
Опять кто-то слева заставил ходить трубы ходуном и отдаваться эхом в сыром тоннеле рычащему хрипу, что-то активно зашаркало по бетонному полу. Нет, это не лапы, скорее, подошва обуви…
Мужчина посмотрел в ту сторону, давая мне разглядеть свой профиль с выдающимися надбровными дугами и подбородком, и очертания носа сказали о том, что ломали его ему не раз. И то, что он встал для какого-то своего дела, дало мне небольшой шанс для того, чтобы тайком что наколдовать для подачи сигнала Кириэлю. Не вышло — закономерно, но я хоть попытался.
Зажглась лампа под потолком, и третий, присутствовавший тут и вовсе не являвшийся собакой или другим существом, которое на меня можно спустить, плюнул инквизитору в лицо в следующую секунду после того, как из его рта вынули кляп:
— Ублюдок, прекрати это!
Реальность бесцеремонно вырвала меня из сплетенного было кокона. Голубые глаза горели желанием порвать на части из-под прилипшей ко лбу каштановой челки, одежда местами подрана, на шее пульсировала жилка, в рявканьи, вырвавшемся из его горла, нелегко узнать ровный голос моего Ноа.
— Что прекратить? То, чем я занимаюсь всю жизнь, для чего ты рожден? Карой и возмездием для ведьмы?! — колено мужчины, угодившее в солнечное сплетение, выбило из него дух.
Но, повиснув на цепях, он снова поднялся на ноги:
— Ты псих… он не имеет к ним никакого отношения!
— Не имеет, говоришь? Не имеет?! — взъярился мужчина и, рванув ко мне и схватив за волосы, дернул вверх так, что клок точно выдрал. — Эта рыжая зеленоглазая тварь — и не имеет отношения?! Ведьмина метка даже не скрыта, напоказ — и не имеет отношения?! Ноа, ты ослеп?!
Только не говорите мне, что мой парень знаком с этим… палачом.
— Отец, он не ведьмак! Я его знаю! Слишком хорошо знаю… он не может им быть… не может… — последнее Ноа пробормотал тихо и не слишком-то уверенно, с надеждой глядя на меня.
А что я могу сказать, чем могу помочь? Совру — сделаю только хуже. А на душе будто кошки заскреблись, полосуя до мяса. Отец, значит… и та книга… но, раз ему известны способы определения, почему…?
— Финя, скажи, что это неправда… — от его мягкого тона только больнее.
— Замолчи, — выдавил я хрипло, зажмурившись и замотав головой, — будь добр, просто замолчи…
Глава 6. Ведьмачьи муки и проблемы сердечные
Откашлявшись, я шумно вдохнул, как снова моя голова оказалась опущена в воду. Так, спокойно, не нервничать и меньше учащать сердцебиение, чтобы не тратить ухваченный кислород… Ага, поставить задачу легче, чем выполнить. И это окунание в ведро длится не меньше двух часов… или двадцать минут?Нет, за двадцать минут Ноа бы не начал хрипнуть.
Я не понимаю этого спектакля. Зачем его также приковали к трубам и заставили смотреть на то, как меня пытают? Разве он этого уже не видел? Разве они не семья и не должны быть заодно? Не вижу логики.
— Сознавайся, кому ты тут уже успел напакостить, дрянь нечестивая? — шипящим шепотом в ухо спросил инквизитор в пятый или пятидесятый раз.
— Никому, — мой честный ответ — и опять головой в ведро.
На Родине ведьм было принято топить, здесь пытаются утопить — видимо, не настолько наши культуры и отличаются, черт бы их всех побрал.
— Сознавайся, а иначе тебе будет очень и очень плохо, — через равные промежутки времени он переходил с криков и агрессии к ровной холодности и обратно.
На данный момент активирован второй режим.
— А сейчас мне, по-твоему… очень хорошо? — пробормотал я на одном выдохе, чтобы успеть вдохнуть, захотись ему опять меня окунать.
Но если ему захотелось, то не сразу:
— В твоей стране все такие идиоты?
Я отвечать не спешил, наслаждаясь дыханием. Ох, знал бы кто, ценил бы кто, как это превосходно — наполнять легкие воздухом, а не ледяной водой!
— Если я идиот… то откуда мне такое знать? — согласен, самосохранение как-то захромало.
Страница 14 из 22
